Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

знает свой манёвр, расписанный в просторных и тихих кабинетах под шпилем норландского Адмиралтейства. Лёгкие крейсера-скауты сразу по выходу из фиорда разбежались в разные стороны, в поисках имперской рейдерской группы. Бригада линейных крейсеров, чей строй едва виднеется за снежным зарядом, охватит вражескую колонну с головы, свяжет боем, если повезёт – собьёт ход пиратам. А там подоспеют линкоры, зашитые в броню, как рыцари эпохи высокого средневековья и раздавят рейдеров как Бог черепаху. На флагманском мостике задребезжал пронзительный звонок судового телефона.

– Дымы на зюйд-ост, – докладывал сигнальщик с обледенелой марсовой площадки. – Вижу девять шашлыков.

Шашлыками на птичьем языке моряков новейшего времени прозвали мачты боевых кораблей с нанизанными на них артиллерийскими и дальномерными площадками. Девять шашлыков – девять линейных крейсеров медленно выплывают из-за горизонта.

– Многовато для рейдерской группы! – удивился капитан. – Или Империя решила дать генеральное сражение нашим купцам?

– Плевать, – отмахнулся адмирал. – Справимся.

– Дымы на ост. Четырнадцать шашлыков. Головным «Кёниг» – сигнальщик опознал флагмана имперского флота и почти однофамильца флагмана королевской эскадры. – За ним дредноуты типа «Тирс». Четыре, нет пять «тирсов». За ним…

Вместо нескольких рейдеров навстречу королевской эскадре вышел весь Флот открытого моря. Перед такой мощью восемь дредноутов и четыре линейных крейсера королевского флота казались исчезающе малой величиной.

– Кажется, мы попали в ловушку, которую сами и приготовили, – негромко, почти шёпотом произнёс капитан.

Адмирал нервно теребил пуговицу на мундире. Развернуть эскадру? Нет, это не вариант. Имперские линейные крейсера отличные ходоки, не хуже королевских. Они охватят голову колонны в точности, как это планировали сделать северяне и пока королевская эскадра будет крутиться под их залпами, дредноуты навалятся с фланга. Мелькнула мысль – приказать крейсерам прорываться самостоятельно, а линкорам прикрыть их отход. Пусть хотя бы крейсера вернутся в Большой фиорд. Но нет, крейсерам всё равно придётся драться с более многочисленным противником и прорвутся ли они – неизвестно. Вместе у эскадры больше пушечных стволов, больше вес залпа, больше шансов.

– Крейсерам пристроиться в хвост дредноутной колонны, – приказал адмирал. – Эсминцам атаковать линкоры противника.

– Их растерзают! – выдохнул капитан.

– Нас тоже. Курс прежний. Сегодня будет долгий день.

Радиобашня на Замковой горе работала на армию, с неё же пробовали вести первые радиопередачи голосом для немногочисленных ещё владельцев радиоприёмников. Флот построил собственную радиовышку на продуваемом всеми ветрами Высоком мысу у входа в фиорд. Моряки не стали увлекаться модными ажурными сооружениями, и воздвигли стальную трубу с растяжками наподобие корабельной мачты. У подножия радиовышки каменщики сложили два барака, один для пары дизельных генераторов, другой для радиостанции. Через фиорд в столицу протянули бронированные телефонный и телеграфный кабели. Хитрый механизм из реле и катушек принимал импульсы радиоволн и сейчас же, без участия человека передавал радиограмму по телеграфному кабелю прямиком на Галерную набережную, в Адмиралтейство.

В Адмиралтействе, в комнате без окон, при свете одних лишь электрических ламп телеграфный аппарат ожил, и из него белой макарониной поползла лента с бесконечным рядом цифр. Немолодой уже кондуктор раскрыл прошнурованную тетрадь с кодовыми таблицами и быстро перевёл шифрограмму на человеческий язык. Бланк лёг на стол командующего флотом. Адмирал близоруко сощурился на казённый листок с якорями и королевской химерой на колонтитуле и почувствовал, как остатки волос шевелятся у него на темени.

«Атакован Флотом открытого моря. Веду бой».

Через час пришла новая радиограмма. Скупые строчки, написанные изящным почерком шифровальщика, говорили, нет, они кричали – эскадра включающая все боеспособные линкоры королевства окружена…, сражается. И дела у неё хуже некуда.

За высокими окнами кабинета быстро темнело. Вдоль набережной медленно прополз закопчённый угольщик, ободранные рыбацкие шхуны под серыми парусами скользили вглубь фиорда. Рыбаки спешили ошвартоваться до наступления темноты. Зажглись уличные фонари, извозчики уныло нахохлились, засыпаемые хлопьями мокрого снега – этим вечером никто из офицеров морского штаба не собирался домой.

Вестовой принёс на подносе стакан крепкого до черноты чая с ломтиком оранжерейного лимона и бутерброды – ужин адмирала. И сразу же на стол легла радиограмма с «Нифльхейма», флагмана линейных крейсеров: «Окружён превосходящими силами противника. Погибаю, но не сдаюсь».

В полночь адмирал мерил шагами кабинет. Бронзовый маятник напольных часов отсчитывал последние минуты жизни эскадры.

Принесли ещё один бланк. Радиограмма исходила с «Конунга», но текст не был расшифрован. Шифровальщик гибнущего корабля в запарке дошибся в единственной цифре и код не открылся. Это радиограмма была как вздох умирающего человека, за которым только непроглядная ночь, простёганная ледяными ветрами. Из приёмной послышались крики и возня.

– Да отцепись, твою мать! – Пузырь ломился в адмиральский кабинет, адъютант пытался остановить его.

Герцог пинком распахнул дверь и ввалился внутрь.

– Что, чёрт возьми, у вас происходит? Где эскадра?

Глядя на красного, как бурак фельдмаршала, адмирал подумал о том, что надо основательно перетряхнуть радиотехническую и шифровальную службы. Нехорошо, когда информация утекает из столь чувствительных подразделений. Даже если адресат утечки – верховный главнокомандующий.

– Боюсь, фельдмаршал, сегодня мы остались без флота, – ответил адмирал и указал на бланки радиограмм, разложенные на столе в порядке поступления.

Пузырь без обиняков сгрёб главкома за воротник.

– Ты мне за это ответишь!

– Вместе ответим, – задушено просипел адмирал. – Сведения о выходе рейдерской группы поступили из твоего Генштаба. Идея отправить эскадру навстречу имперцам тоже твоя.

Пузырь разжал кулак.

– Кто же знал, что вместо нескольких рейдеров выйдет Большой флот? – оправдывался адмирал. – Никто не выдержит столкновения с ними, даже эскадра Островов.

– Каковы наши потери? – спросил Пузырь.

– Не знаю. Эти радиограммы – всё, что у меня есть. Надеюсь на утренние газеты. Имперцы не упустят случая похвастать победой, от них подробности узнает наша пресса.

– Пошли кого-нибудь на выручку!

– Некого. Из линейных кораблей на ходу лишь старые броненосцы. На них и так покушается Металлический завод, чтоб переплавить на броню для новых кораблей. Уж лучше так, чем старички упокоятся на морском дне.

– Пошли хоть шаланду! Мы должны знать, что там происходит, – Пузырь ткнул пальцем в окно, где за сгущающейся тьмой лежал океан.

– Пошлю, – адмирал вспомнил про «Агнесс», быстроходный крейсер-скаут, отстаивающийся у пирса военного порта. Он не ушёл с эскадрой лишь потому, что через пару дней собирался отправиться в самостоятельный рейд на имперские коммуникации.

На рассвете, едва Высокий мыс и венчающая его радиомачта показались из мглы, «Агнесс» выбежала из фиорда. Шторм унялся и воцарилась необычайно тихая для северных широт погода. Клочья тумана плыли над волнами, небо затянуло облаками. Солнце казалось тусклой серебряной монетой, подвешенной над горизонтом.

– Быстрее! – потребовал адмирал.

Латунные рукояти машинного телеграфа легли на «самый полный вперёд». Под бронепалубой тонко взвыли турбины, раскрученные до предельных оборотов. Корпус