Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

крейсера мелко завибрировал, из-под скул корабля выросли и потянулись вдоль бортов пышные буруны. Механический лаг на мостике равнодушно отсчитывал узлы: двадцать, тридцать, тридцать пять… Послышался нарастающий треск моторов – летающая лодка нагнала крейсер, повернула и устремилась на северо-запад. Ещё один самолёт с королевскими химерами на крыльях пересёк курс, направляясь на зюйд. Адмирал задействовал все оставшиеся силы для поиска пропавшей эскадры, океан по квадратам прочёсывало около десятка самолётов и эсминцы, скоро в район поиска должны были подойти тихоходные подлодки. Настало время обеда. Вестовые принесли на мостик чай и сандвичи. Комендоры, обжигаясь глотали суп, не отходя от орудий. С дальномерного поста доложили о том, что видят корабль.

– У вас глаза помоложе, – адмирал протянул бинокль мичману. – Гляньте, что за чудовище приближается к нам с зюйда.

– Корабль…, – начал мичман и густо покраснел. – Не могу определить тип и принадлежность.

Корабли быстро сближались, вскоре с «Агнесс» различили руины, бывшие некогда башнями и надстройками корабля.

– Боже, это «Норланд»! – воскликнул капитан.

Это был линейный крейсер «Норланд», но в каком виде! Нос глубоко сидел в воде и волны плескались у барбета носовой башни, вторая башня порыжела, выжженная изнутри пожаром, дымовая труба превратилась в перекрученную взрывом руину, мачты рухнули – немудрено, что мичман не опознал корабль.

– Сигнальщик! – рявкнул адмирал. – Передай на «Норланд»: Где флагман эскадры?

«Взорвался» – незамедлительно последовал ответ.

– Что с «Нифльхеймом»?

«Опрокинулся. Тащите нас!»

Судьба эскадры была ужасна. После гибели дредноутов сравнительно мало пострадавшие крейсера отвернули в полосу тумана, и перед северянами забрезжила надежда на спасение. Они рассчитывали уйти под покровом сгущающейся тьмы. Но около полуночи бригада врезалась в середину имперской линейной колонны. Произошла яростная перестрелка, корабли били друг в друга почти прямой наводкой. С «Норланда» видели, как взлетел на воздух имперский дредноут, а флагман бригады крейсеров, гордость королевского флота «Нифльхейм» получил залп торпедами в борт. Быстро кренясь флагман выкатился из строя и опрокинулся. На «Норланде» снаряд попал в подбашенное отделение, вспыхнули заряды и пламя горящего пороха выжгло башню изнутри. От взрыва крейсер спасли трюмные машинисты, затопившие артиллерийский погреб со всеми, кто в нём находился. «Норланд» с заклинившими рулями отвернул в сторону и потерял бригаду из виду. Ещё долго ночь прорезали зарницы далёких артиллерийских залпов.

В затопленном подбашенном отделении крейсера подобно диковинным рыбам плавали обугленные трупы комендоров. Из четырёх котельных отделений только одно избежало затопления, вода поступала через повреждённую носовую переборку. Корабль казался обречённым и собирался пойти ко дну в любой момент уже без вмешательства имперского флота. С «Норландом» мог погибнуть весь экипаж, поскольку на кильблоках не осталось исправных шлюпок – их разбило осколками. Но под утро механики крейсера вернули одно перо руля в диаметральную плоскость, а вторым смогли управлять с помощью домкратов. Поступление воды удалось уменьшить, дав задний ход и крейсер пополз в базу кормой вперёд.

На «Агнесс» приняли буксирный конец с «Нильхейма». Адмирал приказал эсминцам держаться в стороне, чтобы предупредить о появлении противника. Особые надежды северяне возлагали на подошедшую подлодку – случалось, имперские корабли улепётывали, едва заметив перископ. Появился спасательный буксир, на него передали конец с «Норланда» и буксировка пошла веселей.

– Сын Пузыря командовал сгоревшей башней на «Норланде», – стенал адмирал. – Боже мой, что я скажу фельдмаршалу? Что я скажу королю?

Королевский совет состоялся на другой день после возвращения «Норланда». Окна гостиной выходили на фиорд и присмотревшись, вдалеке можно было различить избитый в бою «Норланд». Его приткнули к высокому берегу и оставили дожидаться постановки в док. Участвовавшая в совете Фрея вдруг подумала о том, что сейчас вся страна напоминает этот несчастный крейсер – разорённая, обезлюдевшая, с выжженными дотла провинциями. Только в отличие от корабля, Норланд не мог выйти из боя и укрыться в спасительном фиорде. Королевство обречено сражаться до конца.

– Мы ввозим из-за рубежа треть потребляемой нами пшеницы, – докладывал канцлер, подслеповато щурясь на листок, исписанный убористым почерком. – Половина нефти и весь каучук привозные. Мы полностью обеспечены сталью и углём, но не хватает легирующих присадок: Хрома, молибдена, ванадия. А без них невозможно получить орудийные стволы и бронеплиты должной прочности. До разгрома наши караваны поднимались в полярные широты и двигались вдоль кромки льдов, играя в кошки-мышки с айсбергами и имперскими подлодками, а королевские крейсера не без успеха дрались с рейдерами Империи. Теперь, когда мы остались без эскадры, ничто не помешает имперскому флоту распространить зону патрулирования на север и все поставки извне будут прерваны. Экономика – точная наука. Вы можете расстрелять меня за паникёрство, но это ничего не изменит. Без поставок извне ресурсы королевства будут полностью исчерпаны через три года, после чего нам придётся капитулировать на тех условиях, которые продиктует император.

Холмберг отложил листок.

– Относительно перспектив нашей страны после капитуляции…, – произнёс канцлер. – Захватив Понизовье, имперцы со своими подручными из местных уничтожили всех аборигенов и представителей Старших домов, до которых смогли дотянуться, всех, кто состоял с ними даже в отдалённом родстве и всех, кто обладал хоть сколько-нибудь заметными способностями к колдовству. Покончив с двергами и колдунами, имперская администрация занялась тем, что на языке чиновников называется трудовой мобилизацией. Фактически людей угоняют в рабство. Население Понизовья уменьшилось на сорок процентов, причём репрессии и высылки продолжаются. Не думаю, что участь Норланда в случае поражения будет иной.

Массивные двери растворились, в гостиную вошёл лейб-медик Берг, большеносый, желчный, сухой карлик с неуместно пышной манишкой, выбивающейся из-под фрака.

– Господа! – тремя хлопками в ладони врач потребовал внимания. – Сегодня у их величества был приступ. Их величество не может присутствовать на совете. Всего хорошего, господа.

По коридору гулко разнёсся стук трости о паркет. Лакеи услужливо распахнули двери и…

– Братец, ты ли это? – воскликнул Пузырь, а сидевший ближе к дверям генерал Энгстром отшатнулся.

– Ой! – пискнула Фрея.

Она сделала движение, будто собираясь юркнуть под стол. Но сухощавая рука королевы, неожиданно сильная и цепкая, удержала кронпринцессу. Только канцлер остался невозмутим. Он подслеповато глянул на Прокажённого сквозь пенсне и вновь обратился к своим бумагам.

– Не надо комплиментов, господа, – голос короля походил на скрип огромного несмазанного механизма. – Я знаю, что сегодня особенно неотразим.

Прокажённый застыл у стола на мгновение и тяжко опустился в кресло. Его рука оставила след гноя на зелёном сукне.

– Полагаю, в самом обозримом будущем исполнится ваша мечта, – король обратился к Энгстрому, которому не повезло сидеть рядом. – Династию свергнут и все Старшие будут уничтожены во имя единства имперских наций.

– Я никогда не скрывал своих республиканских убеждений, – генерал пытался сохранить подобие невозмутимости перед «лицом» короля. –