Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

– Господин Холмберг, что угрожает нашему королевству в первую очередь? – спросил Прокажённый.

– Морская блокада.

– Что нужно сделать, чтобы устранить её?

– Потопить имперский флот.

Прокажённый обернулся к адмиралу.

– Вы хотели что-то сказать?

– Сегодня утром брандвахта заметила отряд вражеских тральщиков в устье фиорда. Их охраняли два линейных крейсера. Наши эсминцы пытались атаковать, но тральцы обрубили тралы и удрали под защиту крейсеров. Противник ведёт разведку наших минных полей, а нам даже пугнуть их нечем. Если они прогрызутся сквозь минные банки…

– …то вломятся в Большой фиорд силами всего флота, – завершил мысль король. – И я смогу дотянуться до них. Однажды мне уже довелось встречать имперскую эскадру. Их корпуса до сих пор гниют у Высокого мыса.

– Вы не в том состоянии, чтобы сражаться! – лейб-медик даже вскочил с кресла, чтобы его услышали.

– Мне кажется, у меня нет выбора, – мягко ответил король. – Кстати, как поживает ваш пациент Якоб Скрул?

– Напивается в купеческом клубе так, что закалённые алкоголики с Миллионной диву даются.

– Господин Берг, – король обратился к врачу. – Кажется, вы сами бываете в купеческом клубе?

– Только из-за моих пациентов.

– Повстречайте там Скрула и как бы невзначай обмолвитесь о моём недавнем приступе. Господин Скрул обладает одним чудесным свойством: всё, что он узнаёт о положении дел в Норланде, становится известно в имперском генштабе. Так пусть же там поверят, будто магия Унрехтов стала достоянием истории. А как поживает ещё один кандидат на виселицу, господин Оскар Клейн? – король обернулся к Пузырю. – Твоя контрразведка ещё не пришибла его?

– Жив и относительно здоров, – ответил герцог.

– Передай ему планы минных постановок у входа в фиорд. Подлинные планы!

– Но…! – попытался возразить адмирал.

– Цыц! – одёрнул его Прокажённый. – Продумайте варианты нападения на имперский флот в фиорде. Одному мне не сдюжить. Господин Энгстром, я снимаю вас с командования фронтом и назначаю командующим столичным округом. Решающее сражение развернётся здесь, в Норее, – король ткнул пальцем в столешницу, – и я хочу, чтобы вы оказались в эпицентре.

Прокажённый встал и ссутулившись, медленно прошаркал к выходу. Стоя в дверях, он обернулся.

– Я знаю, это будет мой последний бой. Душу греет лишь одно: после меня мир станет чуточку лучше, чем при мне.

Как и по всей столице, во дворце экономили электричество. После ярко освещённой гостиной анфилада северного корпуса показалась Фрее тёмной пещерой, уходящей вдаль зал за залом. За окном тихо оседал мягкий снежок, желтоватый свет уличных фонарей освещал набережную с гранитным парапетом, полосатую караульную будку и извозчика на козлах старенькой тарантайки.

– Фрея! – из гостиной вышел Пузырь. Он постарел, ссутулился и казался ниже своего роста. – Сегодня начали извлекать тела из башни «Норланда». И моего нашли. Он такой маленький, скрюченный. Опознали по медальону. Моему медальону!

Тяжёлая голова фельдмаршала клонилась всё ниже, и он зарыдал, ткнувшись лбом в плечо маленькой принцессы. Женщина осторожно погладила Пузыря по массивному загривку.

– Ну, будет вам, будет, – утешала Фрея.

Двери гостинной распахнулись и в коридор шагнула королева, стройная, сухощавая, с гордо поднятой головой. В чёрных волосах королевы отчётливо проступала седина. Пузырь резко выпрямился.

– Фрея, мы отправляемся в госпиталь, – распорядилась королева. – Раненые должны видеть нас и чувствовать нашу заботу. Одевайся. И упаси тебя боже отмочить одну из твоих коронных шуток. Уверена, солдаты прекрасно обойдутся без фейерверков и выбитых стёкол. Господин фельдмаршал, – королева обернулась к Пузырю. – Я безмерно сочувствую вашему горю, но нельзя же так распускаться. Страна смотрит на нас.

Пузырь коротко поклонился и пошёл прочь. Звук его тяжёлых шагов гулко отдавался от стен.

Саботаж

Королевский стрелковый клуб располагался в помещениях упразднённого Южного форта. Старые крепостные валы и бастионы не могли противостоять снарядам новейших осадных орудий, но служили отличными пулеуловителями, а двухэтажное здание штаба с башенками и фальшивыми машикулями, со стрельчатыми окнами и высокими сводами стало прекрасным обрамлением для блестящей публики, наполняющей клуб.

С утра во рву форта раздавалась стрельба. Фрей, генерал Энгстром, вышедшие из госпиталя близнецы Юнкеры азартно лупили очередями из странных уродцев, напоминающих карабины-недомерки с короткими стволами, заключёнными в толстенькие дырчатые кожухи. Они делали перерывы чтобы охладить стволы, набить магазины и дать служителю клуба время поменять мишени. Пузырь с торчащей из ушей ватой сидел на табурете позади стрелков и делал вид, что не имеет ни малейшего отношения к происходящему безобразию. По правую руку от герцога стоял автор странноватого оружия, коренастый дверг Эрик Йоргенсон в коричневом рединготе и цилиндре, с вычурной тростью в руке. Дорогая одежда не вязалась с чернотой, въевшейся в поры кожи на руках фабриканта и с хитроватым выражением лица, какое бывает у пожилых крестьян и рабочих, знающих себе цену.

Офицеры стреляли по мишеням, установленным на дистанциях пятьдесят и сто метров. На столах под навесом лежали вскрытые коробки с пистолетными патронами, пустые картонки доверху заполняли мусорную корзину либо валялись под столами.

– Ты всерьёз думаешь вооружить пехотинцев этим? – Пузырь брезгливо указал папиросой на «карабин» в руках Фрея.

– Почему бы и нет? Винтовки не годятся для боя в траншеях. Наши штурмовики берут на вылазку что попало, от револьверов и обрезов до сапёрных лопат. А с этим, – Фрей взвесил карабин в руке, – боец одной очередью вынесет гарнизон ДОТа.

– Солдаты разорят нас на патронах! – воскликнул Пузырь. – Оглянись вокруг, мы стреляем полчаса, а гильзы уже можно выгребать лопатой.

– Не вы ли, дяденька, возражали против пулемётов? – хитро сощурился Фрей. – И грозились тем же самым: солдаты нас разорят. А сейчас пулемётный взвод есть в каждом батальоне, и речь идёт о том, чтобы придать переносные машинки Мадсона каждой роте.

Пузырь нахмурился. История о том, как он отказывался принимать пулемёты на вооружение, была слишком хорошо известна. В стрельбе возник перерыв, служитель пошёл к щитам – менять мишени.

– Как мы назовём изделие нашего мрачного северного гения? – спросил Энгстром.

Изобретатель расплылся в улыбке. Он не знал, кто такой гений, но по тону генерала понял, что это весьма почётное звание.

– Я назвал своё изобретение пистолетным пулемётом-карабином, – сказал Йоргенсон. – Пистолетным, поскольку используется девятимиллиметровый пистолетный патрон. Карабин – от того что короткий. А пулемёт – потому что ведёт автоматический…

– Слишком длинно! – прервал изобретателя Энгстром. – Поставьте себя на место ротного командира. Допустим, идёт бой и вы командуете: «…стрелкам с пистолет-карабинными пулемётами вперёд!»

– Пусть будет просто автоматом, – предложил Фрей и обернулся к Юнкерам. – Каково ваше мнение?

В бою Юнкеру Торстену оторвало правую руку, а Юнкеру Торкелу – левую, и близнецов стало возможно хоть как-то различить.