Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

Фрею отчаянно не хотелось пускать этого типа в лабораторию, но через правила хорошего тона не переступишь. Фрей отпер замок и с заметным усилием потянул массивную дверь на себя.

– Входите.

Скрул воровато огляделся. Сейф заперт, документов и чертежей на столе нет, даже верстак с деталями адской машины накрыт порыжелой от старости простынёй – не подсмотреть.

– Господин Унрехт, – купец расшаркивался перед Фреем, словно пританцовывая от избытка верноподданнических чувств. – От лица коммерческого сообщества нашей славной столицы, принимая во внимание ваш неоценимый вклад в оборону нашего прекрасного государства, я хочу оказать вашей команде скромнейшее материальное вспомоществование.

Скрул открыл портфель и положил перед сапёром чек «на предъявителя». Фрей непроизвольно отметил сумму, указанную в чеке – сто тысяч. Ровно столько, сколько прикарманил Энгстром.

– И чем я буду обязан за ваше вспомоществование? – спросил Фрей.

– Почти ничем, – Скрул улыбнулся, продемонстрировав сияющие золотые коронки. – Всего лишь вспомните обо мне, простом коммерсанте в час, когда тучи сгустятся над моей бедной головой.

Принц хоть и не разбирался в тайных пружинах международной коммерции, круто замешанной на военных заказах и шпионаже, но сообразил: его покупают нагло, дёшево и не оглашая всех условий сделки.

– Убирайся, – тихо сказал Фрей.

– Что?

Фрей скомкал чек и засунул его в карман собеседнику.

– Пошёл вон из моего кабинета.

Скрул набычился.

– Уж не собираетесь ли вы прогнать меня?

Купец был на голову выше Фрея и шире в плечах. В молодые годы он занимался борьбой, да и сейчас по старой памяти поколачивал проштрафившихся клерков. Исход драки, если таковая произойдёт между рослым коммерсантом и хлипким офицериком, казался однозначным, но… От удара в живот Скрул забыл, как дышать. А Фрей простым и действенным приёмом заломил купчине руку, развернул его мордой к двери и наподдал такого пинка, которому позавидовал бы даже бомбардир университетской сборной.

– И чтоб больше я тебя здесь не видел.

– А вино! – страдал униженный коммерсант, у которого от волнения прорезался южный акцент. – Вы же мой вино пили! Ящик шерри, ящик игристого, корзина кьянти. И бренди!

Фрей вынул портмоне и швырнул его в лоб коммерсанту с такой силой, что тот шлёпнулся на задницу.

– Подавись!

Фрей выглянул в коридор и увидел Берглунда, идущего по своим делам.

– Старшина! – окликнул он оборотня. – Проводи штатского до ворот.

Страховидное лицо саботажника озарила улыбка – он любил скандалы.

– Позвольте! – Берглунд взял Скрула за локоть и болевым приёмом заставил вскочить. – Пройдёмте!

Спровадив Скрула, Фрей отправился к коменданту крепости, благо, идти недалеко – учебные классы располагались в казематах южного бастиона, соединённого со штабом крепости подземной потерной. Комендант Розен прежде командовал гвардейским полком и в нём обрёл стойкую неприязнь ко всему семейству Унрехтов, из-за которой старика сослали во второстепенную крепость. Розен принял Фрея в своём кабинете, заранее настроенный «отделать этого барчука». Но при первых словах сапёра лицо генерал-майора приняло озабоченное выражение.

– Военное ведомство имело неосторожность подрядить фирму Скрула для освещения крепости, – произнёс комендант после долгого и немного сбивчивого рассказа Фрея. – Скрул задавил конкурентов ценой и взамен получил доступ практически во все наши помещения. К сожалению, я не могу отказаться от услуг его фирмы. Но я сегодня же прикажу аннулировать пропуск коммерсанта. А его рабочие пусть свободно проходят на территорию. Они северяне и будем надеяться, имперских шпионов среди них нет.

Комендант подошёл к окну и распахнул его. В кабинет ворвался свежий ветер, снежинки закружились в оконном проёме. Из окна штаба открывался вид на фиорд и город под покрывалом смога. Среди серых зданий Нореи на мысу Кабаньего острова золочёной шкатулкой сверкал королевский дворец.

Во дворце с утра пораньше разгорался семейный скандал и королева Мари не стеснялась в выражениях. Разумеется, речь шла об их светлости кронпринцессе Фрее.

– Ты должен что-то сделать с этой тварью! Всё, что от неё требовалось, – королева расхаживала перед кроватью Прокажённого, нервно сцепив тонкие пальцы в замок, – чтобы она забеременела от любого из Унрехтов, поскольку наш сын оказался стойким женоненавистником. Но мало того что она выбрала этого ушлёпка Фрея, она влюбилась в него как мартовская кошка. В конце концов это неприлично!

– Как мартовская? – уточнил король.

– Да.

– Как кошка?

– Именно!

– Кого-то мне она напоминает.

Из-под балдахина высунулась длинная рука, страшно распухшая, в бугристой гноящейся коросте.

– Пус-с-сти, зараза! – королева ловко вывернулась из объятий страхолюдного супруга. – Пока девки тебя не обработают, вообще не подходи ко мне. Даже не дыши в мою сторону!

Во дворце, да что там говорить, во всём Норланде только королева имела смелость сообщать королю о том, что он страшный урод. И от него воняет.

– А ты не ревнуешь меня к медсёстрам? – спросил Прокажённый. – Вчера доктор нанял новенькую. Блондинка, крепкая как огурчик.

– Что? Сегодня же распоряжусь, чтоб вместо девиц прислали санитаров из военного госпиталя. Почитай! Это отчёты охранки о передвижении нашей невестки.

Королева швырнула на столик у кровати сшитые вместе листки бумаги. Страшная, изъязвлённая рука утащила отчёты под балдахин.

– Но дорогая, здесь нет ничего про свидания наших голубков.

– Как нет? Эта профура трижды сбегала от наблюдения и всякий раз на несколько дней. Её таинственные отлучки начались сразу, как только Фрей объявился в столице.

Подшивка с отчётами вылетела из-под балдахина, и оторвавшиеся листки закружили по спальне.

– Делать мне больше нечего, кроме как шпионить за невесткой. Разбирайтесь сами!

Не найдя понимания у Прокажённого, королева лично приказала агенту Блому найти гнёздышко влюблённых. Аналогичное пожелание чиновнику передал ротмистр Алвар Даль от… Нет, офицер не мог сообщить, кто ещё хочет выследить любовников и сказал только, что пожелание исходит от особы королевской крови и вознаграждение будет поистине королевским. Ротмистр был адъютантом кронпринца и Блому не пришлось долго гадать, кто, кроме королевы, хочет выследить Фрея с его подругой.

Но принцесса с полным на то основанием могла заявить, что является экспертом в обнаружении слежки и чемпионом по отрыву от погонь. Вот она в приталенном пальто цвета маренго и в шляпке колокольчиком выходит из подъезда дома на набережной, здоровается с дородной дворничихой, сменившей у метлы мобилизованного супруга, вот она покупает утреннюю газету в ларьке на трамвайной остановке и исчезает. Не возносится вверх, не растворяется в воздухе подобно утренней дымке, а просто… моргнул и нет её.

– Двадцать лет! – чуть не плакал заслуженный филёр в кабинете Холмара Блома. – Двадцать лет топчу столицу на благо департамента. Короеда выследил, Постного выследил. Кривозуба, не к ночи будь помянут, выследил и лично в переулке застрелил. А эта малохольная, как щучка в воде: раз, и нет её!