Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

влиянию Севера. Дворецкий научился пить водку залпом и закусывать маринованной селёдкой, фрак и туфли сменил на овчинную телогрейку и войлочные катанки, более подходящие климату Норланда, пристрастился к ловле форели на перекатах и в довершение своего падения женился на местной вдове, окончательно превратившись в заурядного обитателя Предгорий. Только сильный не меняющийся с годами акцент ещё выдавал в дворецком уроженца Островов.

– Ваша комната готова, – сообщил старик.

– Да-да, спасибо, – рассеянно кивнул Фрей. Краем глаза он заметил, как лужайку под окнами кабинета пересекла крестьянка, закутанная в полушалок.

– Господин Фрей, а не слыхать ли чего о господине Феликсе? – спросил дворецкий.

Фрей оторвался от бумаг, глянул на старика. Страшно подумать, сколько неприятностей доставил слугам этот несносный сорванец Феликс, но поди ж ты, в шале его любят и беспокоятся о нём.

– Ничего не известно, – покачал головой Фрей.

– О господи, и за что нам эта война! – дворецкий сокрушённо вздохнул. – Кларе, кухарке нашей, мужа вернули без рук и без ног. Гладенько так обтесало, один краник остался. А теперь Феликс пропал. Извините, – осёкся дворецкий. – Ужин прикажете подавать в кабинет?

Фрей кивнул. За окном всё та же крестьянка прошла по лужайке в обратном направлении, но теперь она держала в руках узелок.

– Кто это? – спросил Фрей, указав на женщину с узелком.

– Сигрид из Венге. Её мужа забрали на фронт, а у самой пятеро детей на руках, да старики, да корова. Есть стало нечего, вот и пришлось бабе побираться.

– Им же пособие назначено! – удивился Фрей.

– Назначено, получила, – согласился дворецкий. – Тех денег хватило купить ржи и селёдки на неделю. А до следующего пособия кушать хочется.

– Отправлялась бы в Пирет. Там вербовщики на вокзале чуть ли не за рукав хватают.

– Она бы и отправилась, – согласился дворецкий. – Да только у ней дети на руках и старики. Корова, опять же. Корову не бросишь. Ничего, там кусок подадут, сям подадут… Перебьётся. От голода не умирают.

«Пока не умирают», – подумал Фрей, хорошо знавший историю Норланда. Ему на глаза попалась платёжка за водолазное бельё. Четыре комплекта шерстяных рейтуз и свитеров обошлись казне в четыреста крон. Лихо! На эти деньги можно обмундировать взвод солдат. А кто был поставщиком, выписавшим столь чудесный счёт? Фрею попались ещё несколько квитанций от того же коммерсанта. Если верить платёжным документам, солдаты в команде жрали за пятерых и носили по три-четыре комплекта униформы одновременно. Далее пошли квитанции на материалы и снаряжение, которое Фрей вообще не заказывал.

– Ужин подавать не надо, – поручик сгрёб бумаги в портфель. – Я уезжаю в столицу немедленно.

– Так ведь ночь на дворе! На дорогах сейчас неспокойно, – возразил дворецкий и видя, что хозяин непреклонен, добавил: – Хотя бы Руперта с собой возьмите.

Руперт был лесничим Унрехтов. Когда-то он лихо гонял браконьеров в фамильных угодьях, а теперь… Теперь Фрею, случись что, придётся защищать тугоухого старика с распухшими от ревматизма суставами.

– Не надо его беспокоить, – отмахнулся Фрей. – Сам доберусь, не впервой.

Фрей вышел из дому и завёл машину. В последний момент на лужайку выбежала кухарка, та самая Клара, которой военное ведомство вернуло мужа-инвалида. Женщина бросила в машину свёрток с какой-то снедью и помахала Фрею рукой.

Холодным туманным утром Фрей остановил машину перед воротами Кронбурга, но там сообщили, что генерал освобождён из-под стражи. Сделав несколько звонков из «Обрыва», Фрей выяснил, где находится квартира генерала, и отправился туда. Сапёру открыла горничная, чистенькая и ухоженная северянка в накрахмаленном переднике поверх платья из коричневой саржи.

– Господин генерал…, – начала она.

– А, Фрей, заходи, – крикнул выглянувший в прихожую Энгстром.

Генерал встретил гостя в халате поверх исподней рубашки и в старых брюках с лампасами когда-то принадлежавших к парадной форме. Энгстром повёл гостя через комнаты, в которых стараниями хозяйки всё, даже часы, вазы и ножки столов были целомудренно укрыты драпировками, покрывалами, кружевными салфетками. Где отсутствовали ткани, там хозяйка повязала банты. Только каминная кочерга была возмутительно голой и за это её поставили в угол. Порог кабинета служил границей, за которую не распространялось влияние генеральши. Стены без единого клочка материи покрывала простая штукатурка цвета «нордический белый», вдоль стен тянулись шкафы, заполненные разнообразными книгами, от «Крушения империи» Гиббона до академических пособий по политэкономии. Единственным украшением кабинета служил широкий письменный стол красного дерева, на котором в строгом геометрическом порядке были расставлены лампа, письменный прибор и массивный пистолет с кремневым замком. Последний служил генералу в качестве пресс-папье. Энгстром указал Фрею на кресло и притворил дверь.

– Чем обязан?

– Господин генерал, куда вы дели деньги, отпущенные на мою команду?

– Какие деньги? – удивление Энгстрома было почти искренним. – Расследование завершено, обвинения сняты. Стало быть, краж не было. Все средства ушли на содержание учебной команды и вас, мой дорогой принц.

Генерал смотрел на Фрея невинными блёкло-голубыми глазами.

– Послушайте, господин Эгстром, я не силён в бухгалтерии, но школьный курс математики освоил успешно, – сапёр выложил на стол несколько наиболее выразительных накладных. – Я пересмотрел счета. Вы увели почти сто тысяч. Это лишь то, что я сумел подсчитать. Уверен, если за ревизию возьмётся опытный бухгалтер, он найдёт ещё большую недостачу. Просто чудо, что эти бумаги не попали в руки ревизоров.

– Здесь стоят и ваши подписи, – Энгстром постучал пальцем по документам.

Фрей нахмурился. Зря он визировал счета не читая.

– Послушайте, генерал, зачем вам понадобились эти деньги?, – спросил сапёр. – Я хорошо вас знаю и не поверю, что вы их просто прикарманили.

– А вам не кажется, господин поручик, что офицер не может задавать такие вопросы своему начальнику? – в голосе Энгстрома, ещё недавно благодушно-расслабленном, зазвучал металл.

– Офицер не может, – согласился Фрей. – Но представитель Старших может и обязан.

– Ах вот как?! – кулаки Энгстрома сжались, но тут же расслабились. – Допустим, я прогулял их в «Обрыве».

– Такую сумму невозможно прогулять. Даже если пить неделю не просыхая и каждый день колотить по сервизу. Ещё раз спрашиваю: Куда вы дели деньги?

– Убирайся, – сказал генерал, не повышая голоса.

– Что?

Энгстром одной рукой он схватил Фрея за шиворот, другой вывернул принцу запястье. Бац! – лоб члена правящей династии распахнул дубовую дверь кабинета. Фрей не помнил, как пронёсся вместе со своим визави по тёмному коридору. Бац! – дверь на чёрную лестницу была попроще, но столкновение с нею оказалось не менее болезненным. На мгновение Фрей завис над лестничным пролётом и покатился вниз, посланный уверенным генеральским пинком.

– И чтоб я тебя здесь больше не видел! – напутствовал Энгстром героя Ифингского плацдарма. Дверь чёрного хода захлопнулась и Фрей оказался в кромешной темноте. Чиркая спичку за спичкой, он разыскал