Прядильщица Снов - Тория Кардело

Ноктюрн посмотрел на неё с восхищением.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

Аля кивнула. Никогда в жизни — ни там, в реальном мире, ни даже здесь, во сне — она не чувствовала себя настолько независимой от страхов и сомнений. Ноктюрн взял кисть и один из флаконов с краской цвета рассветного неба. Его рука даже не дрогнула, когда он коснулся кистью её кожи.

Аля задержала дыхание. Кисть скользнула по её плечу, по ключицам, оставив переливающийся узор из цветов, нот и морских волн; она закрыла глаза, полностью отдаваясь этому чувству. Кисть спускалась всё ниже, к линии бюстгальтера. От каждого прикосновения по всему телу пробегали электрические разряды.

Открыв глаза, она увидела, что Ноктюрн отложил кисть и теперь проводил узоры пальцами, окуная их во флаконы с красками. Его прикосновения стали более интимными, более чувственными. Они оба дышали часто и поверхностно, словно пробежали длинную дистанцию.

— Повернись, — прошептал он.

Она покорилась просьбе, наслаждаясь его отражением в зеркале: рисунками с созвездиями и нотными станами на коже, серьёзным лицом, сосредоточенным взглядом.

Она почувствовала его пальцы на своей спине — они рисовали что-то между лопатками, спускались вдоль позвоночника, оставляя за собой дорожки света и тепла.

— Что ты рисуешь? — спросила она шёпотом.

— Тебя, — ответил он просто. — Такую, какой я вижу. Сияющую. Настоящую.

Ноктюрн обхватил Алю за талию и притянул ближе, его обнажённая грудь коснулась её спины. Было что-то невероятно интимное в том, как их тела соприкасались, как краски с его кожи слегка отпечатывались на её теле.

Ноктюрн наклонился и поцеловал её плечо — так нежно, словно боялся сломать. Затем его губы проследовали вверх, к шее, задержались на чувствительной точке за ухом. Аля тихо застонала от этих новых ощущений, будоражащих голову, и повернулась в объятиях, оказавшись с ним лицом к лицу; от глубокого обожания в его взгляде сердце готово было выпрыгнуть из груди. Его пальцы коснулись её лица, оставляя тонкие линии света на щеках.

— Ты самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной, — прошептал он, наклоняясь для поцелуя.

Их губы встретились — мягко, осторожно, словно впервые. Но этот поцелуй был другим, более глубоким, более откровенным, чем все предыдущие. В нём не осталось больше неуверенности или страха — только чистая, искренняя страсть.

Ноктюрн подхватил Алю на руки и перенёс на кровать. Шёлковые простыни приятно холодили разгорячённую кожу. Их тела, покрытые краской, оставляли на белой ткани отпечатки — звёзды, ноты, волны, цветы — всё сплеталось в единое полотно их общего сна.

Аля чувствовала, как тает в его руках, растворяясь в моменте счастья. Мысли о жестокости мира исчезли, уступив место волшебству. Его руки скользили по её телу, изучали каждый изгиб, каждую линию, каждую точку. Она вздрагивала от наслаждения и отвечала тем же — нежно касалась его кожи, оставляя лёгкие узоры.

— Ты всегда видишь меня такой? — спросила она, когда их губы разомкнулись.

— Твоя душа сияет ярче всех звёзд., — он посмотрел ей прямо в глаза.

Эти слова проникли глубоко в её сердце, заставили его затрепетать от счастья и благодарности. Никто и никогда не говорил с ней так — честно, открыто, с таким абсолютным принятием.

Она привлекла его к себе для нового поцелуя, более страстного, более требовательного. Их тела, частично обнажённые, переплетались, даруя друг другу тепло и ласки. Краска на их коже смешалась окончательно в новых, неповторимых узорах — синих и розовых спиралях, серебряных и золотых завитках, зелёных и фиолетовых линиях. Они не заходили слишком далеко, сохраняя границы невинности и чистоты своих отношений, но даже происходящее было столь трепетно, что Але казалось — её сердце не выдержит и разлетится на осколки.

Аля не знала, сколько прошло времени — минуты или часы. В какой-то момент она просто закрыла глаза, позволяя волнам удовольствия накрыть её с головой…

И тут же что-то тяжёлое приземлилось ей на грудь, выбивая воздух из лёгких. Она открыла глаза — и увидела перед собой Рыжика, который вальяжно устроился на её груди, мурча и перебирая лапами, словно замешивая тесто.

Комната, дворец, Ноктюрн — всё исчезло за секунду. Вместо шёлковых простыней осталось только измятое одеяло. Вместо роскошного интерьера — обычная подростковая комната с потёртыми обоями и злосчастным портретом над кроватью. Вместо красок на её коже — пот и тонкая хлопковая ткань пижамы, липнущая к телу.

Реальность обрушилась с беспощадной силой, и в груди поднялась волна отчаяния. Она крепко зажмурилась, тщетно пытаясь вернуться в тот мир, в ту комнату, в те объятия. Но сон уже растворился, как туман под лучами солнца.

Рыжик требовательно мяукнул, напоминая, что пора бы его покормить. Аля со вздохом поднялась и села на кровати, машинально почесывая кота за ухом.

— Ну зачем ты, — прошептала она с горечью. — Ещё немного…

Но было поздно. Дворец снов остался далеко за границей сознания, а вокруг снова сгустилась серая, холодная, безрадостная реальность.

* * *

Аля медленно снимала пижаму перед зеркалом в ванной. Поворачивалась то одной, то другой стороной, вытягивала шею, разглядывая спину, внимательно изучала руки.

Ничего. Ни единого следа красок Ноктюрна. Никаких созвездий, нотных станов, цветов. Только бледная кожа, усеянная веснушками и высыпаниями. Только раздражающие складки на боках, выпирающий живот, массивные бедра.

Через стекло на неё смотрела чужая девушка. Толстая, неуклюжая, с обрюзгшим телом и потухшим взглядом. Уж точно не та стройная красавица, что любовалась собой в зеркалах прекрасного дворца.

«Это не я. Настоящая я — там, во сне. А это… это уродливая оболочка, временное пристанище».

Аля с силой ущипнула себя за бедро, словно пытаясь выдернуть лишний жир из тела. Кожа мгновенно покраснела. Тошнотворное, липкое чувство ненависти к собственному телу накрыло её с головой. Она отвернулась от зеркала, не в силах больше смотреть на своё отражение.

* * *

Школьный двор встретил Алю привычным гулом голосов и холодным октябрьским ветром, швыряющим в лицо мелкие капли дождя. После сочных красок во сне родной город казался выцветшей чёрно-белой фотографией. Аля шла механически и глядела вниз, чтобы не встречаться взглядом с другими учениками. В последние дни она всё чаще ловила себя на странной мысли: а что, если реальность снов — и есть настоящая реальность? Что, если именно там её истинный дом, а здесь она просто… застряла? По какой-то ошибке, по какому-то недоразумению.

Чем больше она думала об этом, тем сильнее эта идея казалась ей правдой. Сны были такими яркими, такими последовательными. Там была история,