Прядильщица Снов - Тория Кардело

Чёрный костюм с серебряной отделкой, тёмные волосы, скульптурные черты лица. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде Аля читала восхищение, нежность и неуловимую тайну, которой он ещё не поделился с ней.

Не раздумывая ни секунды, она пересекла зал. Глаза танцоров следили за ней, некоторые кивали, улыбались, как старые знакомые, хотя она не помнила, чтобы когда-либо говорила с ними. С каждым шагом её уверенность росла. Вновь ничего не осталось от застенчивой девочки, боящейся собственной тени. В мире снов она была королевой.

— Я скучал по тебе, Александра, — Ноктюрн протянул ей руку.

Аля улыбнулась, опьяненная его присутствием. Мысли о Романе и Полине, такие болезненные ещё несколько часов назад, растаяли без следа. В конце концов, какое значение имеет реальный мир, когда есть этот?

— Слышишь музыку? — прошептала она, касаясь его руки. — Она не такая, как обычно. Сегодня играет кто-то другой.

Ноктюрн слегка нахмурился:

— Да, это не я. Мать настояла, чтобы играл дядюшка Робер.

— Дядюшка Робер?

— Старый учитель музыки, — небрежно ответил Ноктюрн. — Очень технично играет, но ему не хватает… чувства. Страсти.

Его последнее слово заставило её сердце биться чаще.

— Я хочу танцевать! — вдруг воскликнула Аля, чувствуя, как внутри просыпается неведомая ей раньше дерзость. — Но не здесь. Там!

Она указала на возвышение, где играл худощавый пожилой мужчина в старомодном фраке; длинные сухие пальцы порхали над клавишами, словно экзотические птицы.

Ноктюрн удивленно поднял брови:

— На сцене?

— Да! — Аля сама не узнавала себя, но ощущение свободы и смелости было таким пьянящим, что она не могла сопротивляться. — Прямо там! Чтобы все видели.

Она схватила его за руку и потянула через зал, лавируя между танцующими парами. Ноктюрн позволил увлечь себя, с лёгким удивлением и восхищением последовал за ней. Они поднялись на полукруглую сцену, где, помимо рояля, стояли и другие музыканты — со скрипками, виолончелью и мистическим инструментом, похожим на арфу, но с более неземным звучанием.

Аля встретилась взглядом с пианистом — седым стариком с длинным аристократичным лицом. Он не выказал ни удивления, ни неодобрения — просто кивнул, словно ожидал их появления, и продолжил играть.

Но что-то изменилось в музыке — она стала более страстной, более волнующей, будто появление Али и Ноктюрна вдохнуло в неё новую жизнь. Яркие, пронзительные ноты взмывали под потолок, отражались от хрустальных люстр и возвращались вниз, обволакивая танцующих.

Ноктюрн притянул Алю к себе, положил руку ей на талию. Его прикосновение обжигало даже сквозь ткань платья. Он прижал её ближе, и они начали двигаться — сначала медленно, привыкая к пространству и друг к другу, затем всё быстрее, всё свободнее.

Они кружились по сцене среди музыкантов, не обращая внимания на любопытные взгляды. Ноги Али едва касались пола — она словно парила в объятиях Ноктюрна, ведомая его уверенными, сильными руками.

Краем глаза она заметила, что другие пары остановились и теперь наблюдали за ними. Дядюшка Робер играл с закрытыми глазами, полностью отдавшись музыке. Мелодия ускорилась, стала более драматичной, более головокружительной.

Ноктюрн закружил её в невероятно сложном па, требующем полного доверия и самоотдачи. Аля поддалась, следуя за ним без страха и сомнений, ощущая, как её тело движется в полной гармонии с партнером.

Зрители взорвались аплодисментами. Сначала робко, отдельными хлопками, потом всё громче и увереннее, и наконец разразились бурей оваций. Аля никогда раньше не была в центре внимания — всю жизнь она пыталась стать невидимой, слиться с фоном, не привлекать лишних взглядов, которые всегда казались ей осуждающими. Но сейчас…

Сейчас она упивалась этим вниманием. Каждый хлопок, каждый восторженный возглас наполнял её новой энергией. Она подняла руку, и Ноктюрн мгновенно подхватил движение, закружив её так, что подол платья взметнулся изумрудным колоколом.

Они двигались всё быстрее и быстрее, сливаясь с музыкой в единое целое. Зал вокруг превратился в размытое пятно из цветов, света и звуков. Существовали только они вдвоём — и музыка, несущая их всё выше и выше.

Когда финальный аккорд громом разорвал воздух, они замерли в центре сцены — тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Ноктюрн крепко держал её за талию, Аля обвивала руками его шею. Мгновение растянулось в вечность, наполненную только их дыханием и биением сердец.

— Мне нужно показать тебе кое-что, — прошептал Ноктюрн, когда они наконец вырвались из аплодирующей толпы. — Место, которое знаю только я.

Он взял её за руку и повёл через анфиладу комнат и коридоров, всё дальше от шума бала, от музыки и голосов. Они поднимались по тайным лестницам, использовали потайные двери, двигались через узкие проходы, едва освещенные тусклым светом редких свечей.

— Куда мы идём? — с лёгким волнением спросила Аля.

— На крышу, — ответил Ноктюрн, сжимая её руку. — Мать запрещает подниматься туда — говорит, что это опасно. Но я часто прихожу сюда, когда хочу подумать… или сочинить новую мелодию.

— Дерзкий мальчик, — рассмеялась Аля, следуя за ним по узкой винтовой лестнице. — Нарушаешь запреты?

— А ты разве нет? — он обернулся, и в полутьме его глаза сверкнули глубокими колодцами, в которых отражались звёзды.

Аля улыбнулась:

— Когда я с тобой, мне кажется, что никаких запретов вообще не существует.

Последние ступеньки вывели их к маленькой деревянной двери. Ноктюрн нажал на скрытый механизм, и дверь бесшумно открылась, выпуская их в ночь. Крыша дворца представляла собой сложную композицию из башенок, шпилей и мостиков. Они вышли на широкую террасу, огражденную низкой балюстрадой из белого камня. Отсюда открывался захватывающий дух вид на весь мир снов.

Аля замерла, поражённая этим пейзажем. Прямо под ними расстилались сверкающие сады, в которых деревья пестрели крошечными звездами вместо листьев. Дальше виднелись холмы, переливающиеся всеми оттенками синего и фиолетового, как будто вылепленные из самого света. А на горизонте — море, безграничное, бескрайнее, отражающее звёзды и луну, парящую над миром серебряным стражем.

Удивительно чистый воздух напитался тонкими терпкими ароматами. Из сада доносились приглушённые звуки музыки — но не той, что играли на балу, а более древней, более мистической, словно сам мир напевал старинную колыбельную.

— Это… невероятно, — выдохнула Аля, не находя других слов.

Ноктюрн встал рядом, их плечи соприкоснулись.

— Я часто прихожу сюда, когда не могу найти вдохновение, — сказал он тихо. — Здесь оно всегда находит меня само.

Аля повернулась к нему, и в этот момент поняла, что не может больше сдерживаться. Обвила руками его шею и притянула к себе. Их губы встретились в поцелуе — более страстном, более глубоком, чем на берегу моря.

Ноктюрн не сопротивлялся — наоборот, он обнял её крепче, притягивая так близко, что она