Прядильщица Снов - Тория Кардело

мягко и почти торжественно. — То, что вы описываете — не просто фантазия или побег от реальности. Это гораздо значительнее.

Она взяла со столика маленький хрустальный шар — один из многих странных предметов, украшавших кабинет — и задумчиво покатала его между ладонями.

— Карл Юнг говорил о коллективном бессознательном, но он лишь коснулся поверхности. За последние десятилетия исследования продвинулись гораздо дальше, хотя официальная наука не признаёт этих открытий.

Аля заворожённо слушала, чувствуя, как привычная картина мира начинает трещать по швам.

— Что, если реальность многомерна? — Агата положила шар на место и взяла книгу со сложным узором на обложке, напоминающим паутину из тысяч нитей. — Что, если наше сознание — само по себе измерение, связанное с другими измерениями?

Она закрыла дневник сновидений и вернула его Але.

— Существует место — назовём его Тканью Снов. Это не физическое пространство в привычном понимании. Скорее, это… межпространство, созданное коллективным бессознательным всего человечества. Место, где мысли и чувства обретают форму, где законы физики уступают место законам психики. Именно туда вы переноситесь в своих снах, Александра.

Аля оцепенела. Это звучало безумно, нелепо. Как сюжет плохого фантастического фильма или компьютерной игры. Но гипнотические интонации Агаты невольно заставляли верить каждому слову.

— Это… звучит слишком странно, — наконец произнесла она, сжимая в руках дневник. — Как в фильмах про параллельные миры.

Агата снова улыбнулась.

— Странность — понятие относительное. Три столетия назад сама идея телефона показалась бы безумной.

Что-то притягивало Алю в самом облике Агаты. Возможно, удивительная спокойная уверенность во взгляде. Или абсолютная собранность каждого движения, словно она никогда не сомневалась, никогда не боялась. А еще она единственная из всех взрослых никогда не смотрела на Алю с жалостью или пренебрежением.

— Но если… если эта Ткань Снов существует, — медленно произнесла Аля, — можно ли как-то… сделать её реальностью? Перенести сюда? Чтобы не возвращаться из рая в ад каждое утро?

— Вы не понимаете, Александра. Ткань Снов — это и есть реальность. Просто другая, параллельная той, к которой мы привыкли. Не менее реальная, чем эта комната, этот стол, — она постучала пальцами по столешнице, — или ваше физическое тело. Просто иная форма существования, подчиняющаяся иным законам. И вы уже с ней связаны, так как дали согласие на эту связь.

— А можно ли… — Аля судорожно вздохнула, подбирая слова. — Если эта связь уже есть, можно ли мне в реальном мире стать такой, как на Ткани Снов? Или просто… остаться там навсегда?

Выражение лица Агаты не изменилось, но в глазах мелькнула тень горечи.

— Немногие задаются такими вопросами, — тихо сказала она. — Большинство людей даже не подозревают о существовании Ткани Снов, а те, кто знает, редко думают о таких возможностях.

Она встала, неспешно подошла к окну и повернула ручку, прикрывая жалюзи. Комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь мягким светом настольной лампы.

— Да, такая возможность существует, — Агата вернулась в кресло. — Вы можете стать своей идеальной версией с помощью Ткани Снов. Остаться там навсегда.

Сердце Али забилось быстрее. До этого момента все разговоры о странных мирах и бессознательном казались ей абстракцией, красивой метафорой. Но теперь что-то изменилось. В голосе Агаты звучала такая уверенность, словно они обсуждали поездку в соседний город, а не переселение в параллельную реальность.

— Но это потребует определённой… трансформации, — продолжила Агата, аккуратно подбирая каждое слово. — Вам придётся исчезнуть в реальном мире и полностью перевоплотиться в свой идеальный образ. И все забудут о существовании прежней вас. Вы будете… вырезаны из ткани мироздания.

Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией Али.

— Представьте это так: вы навсегда становитесь своим идеальным «я» на Ткани Снов. А в реальный мир на ваше место придёт другая девушка — внешне похожая на ваш идеальный образ, но с другими воспоминаниями, другой личностью. Два мира уравновесятся. Баланс будет сохранён.

Аля пораженно замерла на месте. В голове вихрем кружились мысли.

— В каком плане… исчезнуть? — наконец выдавила она.

Агата не ответила сразу. Она встала, открыла ящик стола, выключила лампу и достала несколько свечей с лёгким ароматом лаванды. Неторопливо расставила их по комнате: одну на столик между креслами, другую на подоконник, третью на книжную полку — и зажгла. Неестественно ровное, почти неподвижное пламя отбросило на стены причудливые тени, отчего уютный кабинет вдруг стал чужим и пугающим.

— Вы сами поймёте, когда придёт время, — мягко сказала Агата, возвращаясь в кресло. — Главное — держать при себе картину с идеальным образом. Она является проходом на Ткань Снов, своеобразной дверью между мирами.

Что-то в размеренных движениях Агаты, в её спокойном тоне, в гипнотическом танце пламени свечей вызывало у Али одновременно доверие и смутную тревогу. На секунду ей почудилось, что откуда-то повеяло гнилыми розовыми лепестками — странное чувство…

— Исчезнуть — то есть… умереть? — прямо спросила она, чувствуя, как холодеет внутри.

Агата улыбнулась — еле заметно, уголками губ.

— «Умереть, уснуть — и только. И сказать, что сном кончаешь ты сердечную тоску и тысячу природных мук, наследье плоти» — процитировала она. — Шекспир был ближе к истине, чем многие думают. Но ответ на ваш вопрос не так прост. Что такое смерть? Прекращение существования? Или переход в иную форму бытия?

Она наклонилась вперёд, и пламя свечи отразилось в её васильковых глазах живыми искорками.

— Погрузитесь глубже в своё бессознательное, Александра. Там вы найдёте ответы на все вопросы.

Аля неуверенно кивнула и достала из сумки свёрнутый в трубочку рисунок — ту самую картину с идеальным образом, которую она нарисовала ещё перед первым сеансом у Агаты.

— Я… я взяла это с собой, — Она протянула картину психологу. — Вы сказали, что она — дверь…

Агата мягко покачала головой, не принимая картину:

— На самом деле, вам не нужна картина, когда я рядом, Александра. Я могу провести вас через эту дверь и без неё.

— Как? — выдохнула Аля.

— Доверьтесь мне, — просто ответила Агата. — Закройте глаза. Расслабьтесь.

Агата снова включила музыку — снова болезненно знакомые ноктюрны Шопена. Сегодня вместо лампы были свечи, но их сияние еще больше уводило от реальности. Аля откинулась в кресле, вытянула ноги, а Агата села рядом на маленький стул.

— Закройте глаза, — попросила она. — Сосредоточьтесь на моём голосе и музыке.

Аля подчинилась. Шопен струился сквозь пространство, обволакивая её, словно тёплое одеяло. Голос Агаты звучал где-то рядом, но при этом будто доносился издалека:

— Дышите глубоко и ровно… Вдох… Выдох… Почувствуйте, как с каждым вдохом ваше тело наполняется теплом и светом… С каждым выдохом уходит напряжение, тревоги, страхи…

Аля погружалась всё глубже. Сознание медленно затуманивалось, мысли становились вязкими,