Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

Коваль справедливо писал, что ни К. Маркс, ни Ф. Энгельс «нигде не упоминают Бразилию в связи с феодализмом, но всегда лишь с рабством, плантацией, капитализмом, мировым рынком». «И это не случайно, — прибавлял он, — ибо в Бразилии, по мнению Маркса, владение землей не оказывало никакого сопротивления вложению капиталов, ибо „капиталист и земельный собственник — одно лицо“ (т. 26, ч. II, с. 329), плантатор-коммерсант».[451] На деле феодальные реалии плантации были привнесены в нее на генетическом уровне, являлись интегральной частью ее природы. К ним можно отнести крупную неотчуждаемую и неделимую земельную собственность, охраняемую правом майората, черты натурального хозяйства в потребительском секторе экономики плантации, ее слабые связи с внутренним рынком, наличие довольно многочисленного, связанного с плантационным хозяйством, но жившего по законам феодального права сельского населения — мелких и средних землевладельцев, арендаторов, батраков.

Соблюдение права майората приводило, например, к тому, что большие площади плодородных земель не использовались и этим сильно тормозилось развитие производства. Так, в Венесуэле в 1745 г. у трех крупнейших производителей какао Понте, Торо и Товара соотношение площади всей земли и площади обрабатывавшихся участков (в га) выражалось в следующих цифрах: 4256 и 212, 3185 и 159, 3115 и 125.[452]

Объективная феодализация плантации. Черты капиталистические и феодальные постоянно соперничали в экономике рабовладельческой плантации. Использование рабского труда возрастало в периоды расширения связей с мировым рынком и увеличения товарности производства. В периоды же свертывания этих связей в хозяйстве плантации отчасти усиливались тенденции к натурализации, отчасти наблюдалась переориентация на внутренний рынок, и производственные отношения феодального типа начинали вытеснять рабовладельческие. Ярким примером такой, можно сказать, объективной феодализации могут служить экономические процессы, протекавшие на северо-востоке Бразилии. В XVI – середине XVII вв. там доминировали крупные фазенды, производство которых носило отчетливо выраженный товарный характер. Однако со второй половины XVII в. ситуация начала меняться. Сахаропроизводящие фазенды переживали кризис, их товарность заметно снижалась. Это объяснялось падением мировых цен на сахар и возраставшей конкуренцией сахарных плантаций на Антиллах, прогрессом английской текстильной промышленности и ее потребностью в бразильском хлопке, который начали культивировать более активно, ущербом, нанесенным португало-бразильско-голландскими войнами, естественным ростом населения, повлекшим за собой, в обход действовавших законов, дробление крупных владений, наконец, территориальной экспансией в глубь Бразилии и включением обширных и малопродуктивных районов в сферу экономической жизни колонии, что требовало снабжения осевшего там населения значительными количествами продовольствия.[453]

В таких условиях начинало развиваться мелкотоварное производство, рассчитанное на местный рынок и представленное растущим числом средних и мелких фазендейру, росейру, лаврадореш, разных категорий батраков. Менялось и положение плантационных рабов. Невольникам (но не тем, которые были недавно доставлены из Африки, «купленным» рабам, называвшимся «черными», а рабам «наследственным», креолам, бразильским уроженцам) разрешалось обзаводиться семьями, строить отдельные хижины, обрабатывать огороды, держать скот и домашнюю птицу для обеспечения себя продуктами, отмечать свои праздники.[454] Иногда такие рабы получали какую-либо техническую квалификацию и обслуживали эженьо и другие предприятия, иногда они становились мелкими торговцами, кустарями, старателями, с разрешения хозяев занимались разными промыслами. Конечно, рабовладелец мог в любой момент запретить своим невольникам все эти занятия, отбирал большую часть получаемых ими доходов, но все же в исключительных случаях какие-то деньги рабам удавалось накопить в надежде получить за выкуп свободу. Иными словами, шел процесс окрестьянивания рабов. Рабский труд из коммерчески-плантационного превращался в феодально-крепостнический. Росейру и лаврадореш все реже эксплуатировали труд окрестьянивавшихся невольников, а возделывали свои участки сами. Все сельское население продолжало зависеть от крупных землевладельцев-фазендейру, но уже не только и не столько, как от «организаторов производства» для мирового рынка, сколько как от феодальных сеньоров.

Две фазенды минейра. Явление объективной феодализации было характерно не только для крупных монокультурных фазенд, ориентированных на условия мировой торговли, но и для относительно небольших поликультурных, многоотраслевых, работавших на внутренний рынок хозяйств, скажем, так называемых фазенд минейра в Бразилии. Среди обширных материалов о почти двухстах бразильских фазендах, собранных участниками русской экспедиции академика Г. И. Лангсдорфа в Бразилию (1822–1829 гг.),[455] есть немало сведений и о поместьях Минас-Жерайса. Вот, к примеру, некоторые заметки Лангсдорфа, относящиеся к октябрю 1824 г., из его немецкоязычных неопубликованных дневников. Они посвящены фазендам Каса Бранка и Жекитиба, которые были расположены между г. Сабара и Алмазным округом с центром в Тежуку. «Каса Бранка — большое прекрасное предприятие с приблизительно двумя сотнями рабов… Дома, фабрики, земледелие — все в хорошем состоянии.

Несмотря на то, что здесь около 200 рабов, в большинстве креолов, владельцы (хозяевами фазенды были три брата. — Авт.) время от времени покупают все же новых негров, справедливо утверждая, что скрещивания идут на пользу расе. Мы нашли большое число детей всех возрастов. Владельцы проявляют замечательную заботу о физическом состоянии негров (чистоте тела, хорошем питании, одежде, сухом жилье), наряду с большой свободой и малым принуждением к работе до 12–14 лет. Девочек используют для прядения, женщин на ткацких и других женских работах. Только мужчины работают в поле, на сахарном заводе, в лесу и т. п. Незамужние девушки по ночам содержатся в особом помещении под надзором.

Это единственное место в Минас (–Жерайсе), где в свое время, не так давно, существовала механическая хлопкопрядильня с водяным приводом. Она была основана одним англичанином и находилась в хорошем состоянии… Однако прядильня была слишком хороша, нить слишком тонка и поэтому не имела сбыта. Правда, искусный ткач ткал материю, но эта тонкая белая хлопчатобумажная ткань точно так же не находила любителя. Отсутствовали красильни со стойкими красками, и владельцы в конце концов были вынуждены отказаться от этой прядильни. Я нашел лишь ее развалины.

Около 15–20 девушек и женщин прядут на прялке грубую нить. Три-четыре ткацких станка обслуживают женщины, а три других — мужчины. Изготавливают лишь простую грубую материю для одежды рабов, а излишки доставляют в Сабару, где хозяева фазенды имеют свой торговый дом, в котором продают всю свою продукцию: ром, хлопок, ткани, сахар и т. п.

Основную продукцию фазенды получают на сахарном заводе, в винокурне (там два перегонных куба), на хлопковой плантации, а также с помощью чесальной машины, приводимой в движение водой, на предприятии, где прядут и ткут. Есть разного рода ремесла (даже бондарь), кузнецы и слесаря, столяры и плотники, мукомольня, правда, лесопилка очень плохая: тележка приводится в движение вручную, пилы толщиной в палец. Есть кирпичный завод, обжиг извести, золотодобыча. Все виды скотоводства — овцеводство, коневодство, крупный рогатый скот, свиноводство. Все виды полеводства, выращивают даже рожь и производят ржаной хлеб собственного приготовления.

Достоин внимания, пожалуй, сахарный завод, на котором действуют не три одинаковых,