Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

не познакомился с королем Речи Посполитой. Почему все короли мира не спешат жать мне руку и знакомиться? Попаданец я, или нет⁈

Мы добрались до польского лагеря довольно быстро. На мне была новенькая мушкетёрская форма — снова. Ей подарил шпион Мазарини — тот, что всё это время числился в наших рядах как простой гасконский стрелок. Меня это позабавило, но смена одежды, конечно же, не могла укрыться от де Порто, д’Атоса и д’Арамитца. Товарищи сразу сообразили, что я снова в милости у Его Преосвященства и, может быть, даже Его Величества. Но лишних вопросов задавать не стали — это было бы не слишком безопасно для всех нас.

Алмаз отправил нас четверых на небольшой холмик, с которого открывался прекрасный вид. Саму Ригу было не видно, а вот дорогу на неё — и, что важнее всего, море — очень даже хорошо. Мы сразу поняли, что Мазовецкий был прав. В порту Риги стояли новые корабли. Шведы получили подкрепление и уже готовились переходить в атаку. Дорога была пустой, но это оставалось вопросом времени. Очень скоро, противник двинется на нас и нужно быть готовым.

К вечеру, подошла и наша пехота. Артиллерию не стали устанавливать сразу же — позиции для боя были не слишком выгодными. А потом и вовсе появился Алмаз, передав интересные новости: Ян Казимир хочет брать Ригу. Условия, выдвинутые им русскому царю, были больше похожи на ультиматум. Балтийский порт на пять лет переходит под полный контроль Речи Посполитой. После этого, проводятся выборы. Как у поляков заведено, когда они выбирают себе короля — голосованием среди самых богатых и знатных горожан. Разумеется, это означало, что и через пять лет Ригу будут контролировать поляки. За это время, союзнички успеют прикормить кого надо.

Вариантов у Алексея Михайловича было немного: или разворачивать войско и позволить полякам самим драться со шведами. Что могло привести только к двум ещё худшим исходам: союзники или отбирали себе порт навсегда, или заключали мир со шведами. Если же царь согласится на грабительские условия Яна II Казимира, это означало потерю порта. И, скорее всего, новую войну лет через пять. Когда поляки накопят силы и всё начнётся по-новой. У нас конкретных приказов не было. Мушкетёры и стрелки просто ждали, когда сильные мира сего договорятся. Меня это бесконечно бесило. Сколько усилий по примирению, и всё в пустую.

Алмаз снова уехал, и как я вскоре понял, переговоры продолжались всю ночь. Мы так и не смогли уснуть. Расселись вчетвером, как уже не раз это делали, у небольшого походного костра. Де Порто, нарезал хлеба и принёс откуда-то свежую дичь. Я даже спрашивать не стал, отправил ли он кого-то из гасконцев охотиться или с нами поделились русские. Отломив себе плохо запечённое на углях крыло, я впервые за неделю, наверное, с наслаждением откусил кусок мяса. Д’Атос принёс вина и разлил его по кружкам. В этот раз, с нами снова пил д’Армитц, что не могло остаться без нашего внимания:

— Теперь ты снизошёл до нас, грешников? — рассмеялся здоровяк, глядя на друга.

— Сегодня это кровь Христа, — усмехнулся Анри, глядя куда-то сквозь нас. На море, наверное.

Задул холодный ветер, отчего все, кроме де Порто, сильнее закутались в свои мушкетёрские плащи.

— Ты уже разобрался с выкупом? — спросил я.

Анри д’Арамитц пожал плечами.

— Большую часть своего жалования я отсылал в Париж, на дело… ну вы понимаете.

— Тебе теперь запрещено говорить слово «гугенот»? — удивился Арман д’Атос.

— Нет, просто… оно напоминает о прошлом, — ответил Анри. Я поднял к небу кружку:

— Тогда остаётся только выпить за будущее!

— Чтобы оно наступило, и нас не прикончили в этой осаде, — закончил за меня де Порто.

К утру, вернулся Алмаз. Выглядел он чертовски уставшим. Глава Посольскго приказа рассказал о прошедших ночных переговорах. Сторговались на совместное владение Ригой, с условием, что мы останавливаем все боевые действия на территории Речи Посполитой. Это означало, что новых белорусских (ну, для меня белорусских) крепостей царь не получит.

Алексей Михайлович также использует всё своё влияние, чтобы погасить волнения на южных границах. Запорожье уже перешло под его руку, но это никак не мешало казакам совершать набеги на польские земли. Алмаз говорил, что если рискнуть всем, можно попробовать и поляков ослабить, и шведов добить. Но Алексей Михайлович не хотел рисковать всем. И, отчего я особенно гордился русским царём, не хотел зря рисковать жизнью своих людей.

Затем войско двинулось на Ригу. Мы снова сели на коней, для, я надеялся, последней осады в этой кампании. Мы не стали соединяться с польскими частями, но в течение нескольких дней разбили два больших лагеря вокруг города. Мы выстроились на севере, перекрыв дорогу на Талин. Поляки на западе, заблокировав возможные сообщения с Пруссией.

И Алексея Михайловича, и Яна II Каземира беспокоило то, что мы никак не можем отрезать город от моря. Небольшой флот, что был у русского царя в Архангельске, вряд ли смог бы тягаться со шведом. Однако, я был в хорошем смысле удивлён, когда узнал о нашем — то есть русском — речном флоте. Он двинулся по Западной Двине и очень скоро заблокировал речное сообщение. А через пару дней исчез Алмаз, оставив меня теряться в догадках.

Первым делом, городу предложили почётную капитуляцию. Он мог бы стать свободным городом, и тогда ни шведы, ни поляки, ни русские, не смогли бы контролировать торговлю. Конечно же, это предложение было тепло принято местными. Бургомистры сомневался, двое из четырёх ратманов, то есть советников, были согласны на наши условия. Конечно же, головы этих двоих нам и прислали, отвергая предложение о капитуляции.

Рига была хорошо укреплена — у города имелись и крепкие каменные стены, и высокая цитадель. Разумеется, всё это сразу же ощетинилось пушками. У поляков артиллерии было сильно меньше, и я не представляю, как Ян Казимир собирался брать город без нас. Мне всё сильнее казалось, что король Речи Посполитой специально пошёл на блеф, чтобы вынудить Алексея Михайловича помочь ему в этой слишком уж отчаянной попытке. Ну, а может быть, он и впрямь был настоящим лихим шляхтичем, всегда готовым к любой рубке. В любом случае, у нас пушек было куда больше. Началась долгая канонада.

Как и в случае с Дерптом, усиление гарнизона частями действующей армии, могло сыграть и против нашего врага. Кормить то всех этих людей было нужно. Но в отличие от Дерпта, мы не