Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

подстрелил одного из противников. Снова ответили мушкеты, но я уже добежал до слепой зоны и вытащил шпагу. Перемахнув через укрепления, я воткнул лезвие в грудь одному из мятежников. Второй рыкнул, попытался ударить меня прикладом. Я в этом деле был куда лучше его. Ловко нырнул под удар, толкнул противника плечом в корпус. Пока он отшатнулся, выдернул шпагу из тела убитого и проткнул нового врага. Большая часть мятежников уже шла отражать штурм верных королю поляков. Я же подхватил тот мушкет, из которого ещё не успели выстрелить.

Ко мне приближалось четверо. Я выстрелил из мушкета, отбросил бесполезное теперь оружие. Трое мятежников окружило меня с трёх сторон, но они слишком сильно беспокоились из-за подступающих тут и там лояльных сил. Действительно, стоило мне пробить небольшую брешь, как со всех сторон сюда потекли новые поляки. А через минуту, и сопротивление на основном участке штурма было сломлено. Мятежники начали отступать, спеша к палатке Его Величества. Мы бросились следом.

Не скажу, сколько человек полегло в тот день. Мятежников не щадили. В какой-то момент, они просто застряли между личной гвардией Яна Казимира и подступающим войском, как между молотом и наковальней. Я стрелял, когда выдавалась пауза для перезарядки, и колол. Ни о чём не думал, кроме как о том, что это может быть очередная провокация шведов.

Наконец, мятеж был подавлен. Немногие выжившие были взяты в плен, а я, весь залитый кровью, сидел на траву. Очень хотелось выпить, но не было сил даже подняться на ноги. Не то, чтобы вернуться в палатку воеводы Мазовецкого. Он сам нашёл меня, спустя несколько минут. Уселся рядом, держа в руках крынку молока. Воевода и сам был в крови, правда, не так сильно, как я. Зарубил несколько человек саблей, судя по всему. Он протянул мне крынку. Я сделал несколько жадных глотков, вернул её воеводе.

— Шведы скоро нападут, — сказал Мазовецкий.

— Хорошо, что успели мятеж подавить, — кивнул я.

— Садись на лошадь и скачи к своим. Как бы и у вас в армии такое не началось.

— У нас такое в Пскове было, — признался я, глядя в небо. — Когда ж это всё закончится, Господи.

— Не знаю, но ты поторопись, — воевода Мазовецкий расправил усы и усмехнулся.

— Да сейчас, сейчас.

Я поднялся на ноги. Оглядел себя. Кто-то из слуг воеводы Мазовецкого уже подвёл к нам мою лошадку. Я придирчиво оглядел себя. Видок, мягко скажем, доверия не внушающий.

— Умыться не успею?

— А зачем рисковать?

— Тоже верно.

На ватных ногах, я подошёл до лошади. Ещё не до конца придя в себя после кровавого боя, запрыгнул в седло. Воевода тоже встал, подошёл ко мне поближе. Поманил рукой, чтобы я наклонился пониже и сказал:

— Своим скажи, чтобы на помощь шли. Швед уже из Риги выдвинулся. А протестанту передай, чтобы помирать не смел. У него свадьба скоро.

Я улыбнулся и приобнял на прощание воеводу. Тот немного смутился, но спорить не стал. Попрощавшись, я пришпорил лошадку и со всей возможной скоростью припустился в сторону нашего лагеря. Встретили меня безо всякого ликования. Выстрелов со стороны польского лагеря никто не слышал, о произошедшей там схватке ещё никто не знал. Только моя залитая кровью одежда вызывала вопросы. Встретившем меня всадникам я коротко рассказал о мятеже в польском лагере. А потом направился прямо к Алмазу и Трубецкому. Не думаю, что всего выпачканного в крови, меня пустили бы к Алексею Михайловичу.

Я нашёл обоих в царском лагере, за большим столом. Как раз было время обеда. Оба мужчины, завидев меня, тут же поднялись на ноги.

— Что случилось? — сразу же спросил Алмаз.

— Шведы спровоцировали в польском лагере мятеж, — ответил я. — Мы его подавили…

— Мы⁈ — воскликнул Трубецкой. — Ты помогал возможному врагу?

— Возможному союзнику, — поправил его Алмаз. — Но всё равно опрометчиво.

— Воевода Мазовецкий просит помочь войсками, — сказал я. — Шведы могут выступить из Риги.

— Тогда нам доложат, — сказал Трубецкой, поглядев на главу Посольского приказа. Алмаз кивнул.

— И что, вы успеете организовать войско и двинуться на помощь Яну II Казимиру?

— Этого я не говорил, — усмехнулся Алмаз. — Ты был у них в лагере. Думаешь, ещё есть смысл надеяться на них, как на союзников?

Этот вопрос был риторическим. Алмаз намекал на то, что многие магнаты требуют от короля отправляться на юг. А то и идти отбивать уже ставшие нашими Витебск и Смоленск. Я вздохнул и сказал:

— Так один из магнатов шведам и продался. Возможности лучше у нас не будет. Покажем им, кто действительно общий враг.

Трубецкой почесал бороду. Алмаз тоже задумался. Прошла почти минута, прежде чем он сказал:

— Ладно, шевалье. Мы, значит, пойдём к государю, спросим его мнения.

— А ты иди и приведи себя в порядок, — продолжил за него Трубецкой. — Хотя бы кровь с лица смой.

Я поклонился и снова влез на коня. Добравшись до нашей части лагеря, я встретил обеспокоенных мушкетёров. Анри д’Арамитц подбежал ко мне, и заключив на мгновение в объятия, спросил:

— Это… это воевода с тобой сделал?

— Господи, Анри, кровь не моя, — рассмеялся я. — У меня для тебя отличные новости.

— Отличные новости не доставляют в таком виде, — вмешался де Порто.

— Да, Шарль, что происходит? — д’Атос тоже выглядел взволнованным.

Я рассмеялся, едва сдерживая желание обнять всех трёх мушкетёров разом. Вместо этого, я сказал:

— Во-первых, мне велели привести себя в порядок. Во-вторых, надо собирать гасконских стрелков. Скоро нам придётся выступать в бой. И, в-третьих. Это самое важное, друзья. Анри д’Арамитц, собирайте приданое. Вы скоро женитесь.

Глава 22

Алексей Михайлович действительно собрал войско, причём куда быстрее, чем я мог ожидать. Мушкетёры и остатки гасконских стрелков, сев на коней, поехали вместе с детьми боярскими и рейтарами. Нашей задачей было прибыть раньше всех и не допустить случайного сражения с поляками. Те, не зная о внезапной помощи, могли ведь и решить, что мы сами хотим напасть первыми. На самом деле, и такой план был, но Алмаз смог разубедить Трубецкого. Нам повезло, что царь действительно оказался человеком чести. Сам глава Посольского приказа ехал с нами, чтобы говорить с Яном II Казимиром. Меня уже начало расстраивать то, что я так и