Цена тишины - Ольга Устинова

И тут мне приходит в голову, что, с помощью моих невидимых врагов я могу перестроить свой разум на позитивное мышление. Прозвучавший – посланный кусочек фразы, мой разум, дай я ему волю, дополнил бы, в качестве окончания, словом «…плохое.» Я обычно не успеваю затормозить мышление и мозг успевает вставить что-нибудь негативное. И получится: «Случись что-нибудь плохое».

Значит, задача суметь затормозить мозг и успеть вставить счастливый конец, позитивный.

Страх и ужас перед атакой и собственным негативным запасом моего подсознания, да еще презрение (нате-берите) заставляют меня выбрасывать из мозга то, что от меня хотят и ждут.

Но я успокаиваюсь теперь, по прошествии лет, понимая свое скрытое могущество и начинаю осуществлять контроль. Нужно вызволить подсознание из бандитского плена и освободить свою позитивную личность.

И тогда я – никто иной как ангел, заплутавший, избитый и оцарапанный сквозь терновник жизни, и начавший понемногу распознавать встречные тропинки в поисках позитива.

Масоны конструируют из меня чудовище, действующее по их подсказке, на службе у его величества Сатаны. Подсылая мне назаконченную мысль, ожидая как я ее закончу (мой бесконтрольный разум), и озвучивая тот конец, который они уже приготовили (негатив) – подсказка. Они ждут, когда я устану и махну рукой (делайте что хотите), и тогда негатив закрепляется в моей голове и образ исчадия ада набирает силу. После этого мне посылается вопрос: «Кто ты?» И я, наперекор им «Зря старались!» объявляю: «Ангел небесный». И создаю образ прекрасного белого крылатого существа: «Работайте». И они конечно броасются его разрушать, хрипя от ненависти. Идет обстрел эпитетами и черными энергетическими зарядами. Они пытаются меня убить. Я молчу. Я больше не молю о пощаде для дочери. Я бессильна.

Был мой день рождения. Игорь тоже февральский, а начало марта – Дата рождения Френсис. И вот мы втроем сошлись в Виллидже в классной бейкерии.

Искали где поменьше шума – не нашли. В Виллидже всегда толпа.

Игорь угощает и вынимает из сумки торжественно два огромных альбома: «Дега» и «Импрессионисты». Френсис достаются «Импрессионисты» Она преподносит нам с Игорем по буханке какого-то волшебного хлеба с изюмом и орехами – тоже производства Вилли джа.

Я совершенно не слышу о чем они, сидя напротив меня, балакают. Но я предупредила Френсис, чтобы она говорила мне в правое ухо. И она нагибается ко мне через стол, повторяя то что она только что сказала Игорю.

Я уписываю яблочную тарталетку с зеленым чаем. У Френсис что-то с вишней. Я жду, когда Френсис делает мне знак перегнуться через стол – значит что-то важное. Оказывается анекдот. Громко хохочем. Здесь все происходит громко. Так что я рассматриваю альбом. И думаю – что бы мне подарить Френсис на ее день рождения через три недели. Я счастлива – сегодня я принадлежу к миру. Он за большим теплым занавесом от моей глухоты. Но если никто не возражает повторить и не раздражаться, то чувство вдвойне позитивное. Значит, встретил человека. Во всяком случае У МЕНЯ БЫЛ ПРАЗДНИК.

* * *

Попросила Катюшу съездить со мной на Брайтон Бич, найти подарок для Френсис – хочу дать ей русский сувенир. Она обещала подумать. Значит, надежды мало.

Прошли те времена, когда меня тянуло куда-то в даль, где мне казалось смутно: я буду счастливее. Живя столько лет сколько я в Нью-Йорке, человек пускает корни. А счастье – это видение солончака в высохшей степи. Кажется, он приближается к тебе и еще немного и ты у спасительной воды озера, но он удаляется от тебя настолько, насколько ты к нему казалось бы приблизился.

Меня больше не тянет «охота к перемене мест». Надежды нет. И можно быть счастливой в собственной комнате. Произнеси «Мощь настоящего момента» и устройся в кресле. И вот – все предметы ожили своей собственной жизнью таинственной жизнью, и в воздухе – сладкий эфир, и ты вкушаешь удовольствие от жизни в себе и своем обиталище.

* * *

Иногда спать противнее, чем бодрствовать. Я просыпаюсь от нервных поисков чего-то. Например, когда начинаются мои уроки в средней школе в юности, и где этот самый первый утренний урок. А сегодня искала цирк-спрятаться там от преследователей. Не нашла и решила, что лучший выход – это проснуться. Все время я что-то ищу и кто-то меня преследует. В уши кто-то шепчет: «Ты виновата». Просыпаюсь от страха.

* * *

Я отправилась в парк при открытом солнышке, и вдруг потемнело. Я подумала: солнышко всегда на своем месте, но это не значит, что оно никогда не затмевается злонамеренными тучами. Все равно – красота первовесенняя, и даже один храбрый нарцисс осмелился расцвести раньше времени. Я его заметила и обомлела. Все-то ко мне идет как будто в первый раз.

Близкое прощание обостряет близкую потерю. Спасибо тебе, Боже, что подарил мне целых две метафоры. Ибо метафоры – это стрельба в яблочко. Промахнешься – остается пустой текст без острой начинки.

Вернулась домой к заплатам светила на одряхлевшем кресле в гостиной.

* * *

Оказывается, у меня много врагов. Синявин сказал мне: «А тебя все ненавидят». До этого он прислал мне пиьмо с объяснением в любви. Я так растерялась, что не ответила. Как будто ничего не случилось. Обиделся наверно.

Моя способность проявлять в людях отрицательные эмоции (как сказала Катюша: "You are the angel of Doom") оставляет меня на всю жизнь в одиночестве. Ко всему прочему я патологически необщительна. Тому виной моя дикая стеснительность, захороненная от понимания другими, что говорит о большой гордыне.

Раздумывая об этом, бродя по парку, и потихоньку выкарабкиваясь вверх из утреннего сплина, я спросила себя как надолго я удержусь наверху на сей раз.

Придя домой, я обнаружила там катюшиного Яна, с которым у нас давно уже натянутые отношения. Я неожиданно для себя улыбнулась и сообщила, что купила собачке кость. Он улыбнулся и тоже что-то сказал дружелюбное. После чего я улеглась на свою софу и заснула.

Когда я проснулась, он продолжал сидеть в кресле напротив с книжкой. Все предыдущие дни он уходил на кухню и часами сидел там, игнорируя меня. И тогда я подумала: а не проявить ли мне свой талант пробуждать в людях негативную энергию и начать проявлять в них энергию позитивную? Как? Я не знаю. Начнем с улыбок и общепринятых ритуалов доброжелательства. «Как поживаете?» к примеру. То, что я всегда презирала, считая это напускным враньем. После таких ритуалов, исполняемых на коммунальной кухне моими родителями, они, вернувшись в нашу