Цена тишины - Ольга Устинова

Я все реже хожу в группы. Теперь я полюбила сидеть дома и вслушиваться в тишину. Нынче меня за уши не оторвать. Я под гипнозом волшебства.

* * *

Бурей влетела Мей и разогнала тишину и спокойствие моего убежища. Дала ей мой телефон, чтобы подтвердила выход на работу. Старик в кресле немедленно оккупировал туалет. Это его любимое привлечение к себе внимания, как только кто-нибудь приходит. Сидит он там вполне достаточно чтобы мы описались в штанишки. Меня это бесит. От спокойствия и блаженства ничего не осталось.

Начинаются мелкие домашние раздражители. Старик не вылезает из туалета, и Мей танцует на кухне с переполненным мочевым пузырем. Ей нужно прорваться в ванную, а заодно набрать ведро воды и начать чистить квартиру.

Я стучу в дверь ванной. Никакой реакции. Мей стонет и плачет. Соседки нет дома. Стучу опять. Наконец он выкарабкивается из ванной комнаты, забирается в свое кресло (душераздирающее зрелище) и запирается у себя в комнате.

Я ору: «Мей!» С смехом облегчения она врывается в ванную, как обретший спасение в пустыне. Где моя тишина?

* * *

Наконец, третий день тишины. И это великое событие я несу не расплескивая в руках день и ночь, ужасаясь от мысли, что оно может исчезнуть.

Пропущенная эмоция растворилась в лености вместе с парочкой идей. Сожаление и угрызения. Не сачкуй, прозаик.

Починили мой слуховой аппаратик. Прямо в моем присутствии, пока я сидела в очереди в ушной клинике, призывая на помощь Серафима. Меня вызвали и отдали аппаратик. Он, оказывается, нуждался в чистке. Не понадобилось отправлять его на фабрику, на что у них требуется два месяца. Спасибо, Диду. Люблю тебя.

А вот из издательства никаких вестей. Правда, последние два дня были выходные.

* * *

Утверждение, что счастье – это когда ничего не происходит, вполне меня устраивает. Закончила вязать для Катюши шарфик – два оборота вокруг шеи, как требует последняя мода. Не знаю – примет ли она мое произведение. Добавляла петель понемногу в течение нескольких месяцев, и вот сегодня рискнула положить этому конец, поскольку пряжа кончилась. Остался финальный ряд. Конечно наши женщины в группе тут же показали мне как это должно быть сделано.

Мирный кружок с мельканием спиц и течением разговора. Элейна пошутила: «Прекратите сплетничать, давайте вязать». Веселый смех.

Здесь я успокоилась после утренней депрессии и, с ощущением достигнутого ушла в парк. Тепло и ясно. После очередного шторма снег почти весь растаял. В лужах глубоко затонуло солнце. Я молчу в себе и не попрошайничаю у богов и святых. Да будет тишина.

После парка стало легче. Рассасывается утреннее недомогание. На ветру и оранжевом солнце. Помолилась всем кого только знаю – на Той Стороне. И ощутила как ослабела хватка и темнота негатива.

Пришла домой. Старик, конечно, заперся в туалете. Он клетками чует приход Мей и ее отчаяние перед запертой уборной. Это – его способ доказать как он важен и как мы от него зависим. Он так и ждет, когда я, разъяренная, начну барабанить в дверь ванной комнаты. А еще он откроет дверь своей комнаты и включит ТВ на полную мощность. Он знает как меня достать. Бедняга. Это его маленькие радости. С ним даже не гуляют. Он выкатывается на своем кресле на лестничную площадку и курит у окна, вопреки закону о некурении в хаузинге. Я всех своих предупредила, что у меня энфизема легких, и дым идет с лестницы в квартиру. Меня игнорируют. Я молчу. Мне их жалко гнать на улицу.

Сие моя утренняя хроника. Спасибо, Диду. И всем святым, кому дело.

Катюша, благодарившая меня за шарф и обещавшая: «Завтра я его одену», его не одела, ни завтра ни потом. Два дня я заглядываю в ее клозет – шарф лежит на полке. Носить она его не будет. Обычная история. Держать меня на привязи.

* * *

Пати на меня сердится, что я не выставляю свое семейство из моего дома. Как говорится: у меня рука не подымается. И мне претит идти в суд, и ссориться с своей собственной дочерью. Когда она ведет себя ласково, это сообщает мне заряд энергии, продлевающий мне жизнь. Как я могу от него отказаться? Скоро мой день рожденья. Я напомнила об этом Катюше, и она спросила: «Хочешь покушать суши?» Это приглашение пойти в наш японский ресторанчик в Виллидже. Обычно мы там отмечаем важные события. Только когда это было в последний раз – уже забыла.

«Синдром Старика», как я называю мою нетерпимость к его присутствию в моем существовании. Это все для меня «синдром коммуналки». Но я к этому бедолаге привыкаю. Интересно, можно полюбить из жалости? Когда молоденькая китаяночка из соседней квартиры выходит на лестницу покурить и они там треплются, я ощущаю нечто вроде ревности. Старик – моя вотчина. Я от него терплю. Авось подарит миллион. Шучу.

Коммуналка воспитала во мне способность сосредоточить на ком-нибудь одном все свое отвращение и раздражение от присутствия толпы на кухне и везде куда ни плюнь, и ненавидеть этот объект до посинения. Я перенесла эту полученную мной способность и на работу. Всегда кто-нибудь один принимал на себя заряд моего раздражения и подогревал страсти в коллективе, направленные на меня «как на врага всех». Я просто не способна выдержать бомбардировку негативной энергией целого стада динозавров.

Теперь вот этот несчастный дед для меня – средоточие коммунального зла. И не будь его я бы нашла себе кого-нибудь другого как мишень для накапливающегося во мне негатива «от толпы».

По этому поводу гавкнула на Мей, болтающую по телефону на кухне вот уже тридцать минут. Похоже она приходит сюда, чтобы решать свои проблемы. Ее бесконечное китайское квакание по телефону вызывает во мне приступ моего синдрома и сегодня, в первый раз за много месяцев, я дала ему ход.

* * *

Утро уходит. Скоро придет с работы Катюша и может быть это вернет меня в нормальное состояние. Но! Сегодня пятница. Катюша с Яном начнут расслабляться. Алкоголь рекой, гром телепрограм, их перепалки на подогреве от вина и водки – держись! Будет много негативной энергии в воздухе.

Но кто я, чтобы от них отрекаться? Я боюсь копнуть в себя поглубже. Кажется, мои публикации меня испортили. Я хочу публиковаться, но я этого боюсь. «Что станет говорить та самая княгиня?», что станет говорить та самая коммуналка? И я ретуширую то, что в графике было бы слишком откровенным.

Сегодня утром, на