Франция в поисках внешнеполитических ориентиров в постбиполярном мире - Елена Обичкина

Кроме того, Франция отказалась платить за расширение НАТО. Ширак заявил, что поскольку в современной Европе нет необходимости в тяжёлых

структурах и больших количествах вооружений, финансирование и

расширение НАТО должно идти за счёт самих новых членов, а также за счёт

перераспределения имеющихся ресурсов92.

Возникла своего рода тупиковая ситуация, выход из которой должно

было искать новое правительство под руководством Л.Жоспена. Считалось, что, находясь в оппозиции, социалист Л.Жоспен занимал в отношении НАТО

более голлистскую позицию, чем голлист Ж.Ширак. Возвращение Франции в

НАТО вызывало серию опасений относительно сохранения позиций Франции

90 По вопросу о южном командовании сходную с французской позицию занимала Испания, которая также

отказалась от вступления в военную организацию НАТО (планировавшегося на время Мадридского саммита) из-за неуступчивости США в этом вопросе, тем более, что Великобритания противилась удовлетворению

испанских условий из-за Гибралтара. Испания присоединилась к военной организации НАТО с 1 января 1999

г. после урегулирования ряда вопросов.

91 Le Figaro, 1 juillet 1997. Хотя по поводу соответствующего заявления министра иностранных дел нового

правительства Франции, Ю.Ведрина (4 июля 1997 г.) Елисейский дворец выразил неудовольствие, считая его

преждевременным, поскольку подобные заявления – прерогатива президента.

92 Le Monde, 10 juillet 1997.

232

в мире. Они высказаны, в частности, в статье П.Бонифаса, вышедшей

накануне Мадридской встречи, весной 1997 г.:

- возвращение происходит в момент, когда Франция сокращает свои

вооружённые силы. Совпадение этих двух процессов уменьшает

международный вес страны;

- Франция будет стеснена в отстаивании собственных требований в

франко-американских трениях, поскольку возвращение в НАТО происходит

потому, что она признаёт превосходство США;

- даже если Франция формально не вернётся в военные структуры

НАТО, она уже подала сигнал, что отказывается от своей обособленности. Из

особого союзника она превращается в обыкновенного, нормального (во

Франции говорят о «банализации» её позиции среди союзников по НАТО); - последнее лишает европейцев всякой альтернативы в ориентации

автономной европейской обороны: хотя эта альтернатива далеко не всегда

принималась европейскими союзниками, только Франция потенциально могла

бы заинтересовать новых членов ЕС и НАТО (страны ЦВЕ), показав им, что

они могут полагаться не только на США93.

До парламентских выборов Л.Жоспен открыто выступил против

решения Ж.Ширака о возвращении страны в военные структуры НАТО.

Отталкиваясь от голлистской традиции в отношении НАТО, Жоспен

возвратился к пацифистской социал-демократической идее роспуска военных

блоков:«Позиция Франции была оригинальной, она была принята нашими

партнёрами /…/. Если мы могли занимать такую позицию в годы

существования Варшавского Договора, почему мы не можем этого делать

теперь, когда для нас не существует реальной угрозы?»94.

Относительно создания автономной европейской обороны внутри

НАТО, Жоспен заметил: «Сейчас самый неподходящий момент для того, 93 Boniface P. Op. сit. // RI et S. - printemps 1997. Р.26.

94 Выступление по RF-1 03.02.97 // Le Monde, 5 fevr. 1997.

233

чтобы ставить такого рода вопросы», и попутно осудил «тенденцию к

гегемонии США». Кроме того, социалисты выступили против расширения

НАТО на Восток95. О преждевременности заявлений о полном возвращении

Франции в военную организацию НАТО предупреждал в начале 1997 г.

министр иностранных дел в правительстве Жоспена, социалист Ю.Ведрин: «Франция возвратилась в 1995 г. в НАТО, надеясь таким образом повлиять на

изменение американской позиции и позиции своих европейских партнёров.

Она одним махом раскрыла свои карты и теперь находится в затруднении

перед лицом США, менее чем когда-либо желающих делиться властью в

Альянсе, который скоро будет расширен, но не реформирован»96.

Не случайно результаты внеочередных парламентских выборов весны

1997 г. накануне Мадридской встречи в верхах были прокомментированы в

окружении Генерального секретаря НАТО Х.Соланы следующим образом: ”Блокирование обсуждения вопроса о передаче командования Юга европейцу

и приход к власти в Париже правительства левых сил делают перспективы

возвращения Франции маловероятными”97. Однако, в большей степени, чем

смена правительства во Франции, отклонение французских требований США

привело к совпадению позиций президента и нового премьер-министра при

подготовке Мадридской встречи 98.

В то же время, Л.Жоспен оставил возможность для диалога с

союзниками по НАТО, выдвигая следующие принципы франко-атлантических

отношений:

- подтверждение солидарности Франции в случае агрессии,

предусмотренной договором,

- решительная поддержка Францией всех операций союзников по

урегулированию кризисов,

95 См. статью М.Рокара: Le Monde, 19 avril 1997.

96 Le Monde, 31 janv.1997.

97 Le Monde, 7 juin 1997.

98 Jospin L. La politique de dйfence de la France// DN. - Novembre 1997. P.11.

234

- усиление европейской идентичности в области европейской обороны и

безопасности внутри Альянса, неразрывно связаноe с перераспределением

полномочий между американцами и европейцами,

- развитие отношений Франции и России в рамках Основополагающего

Акта Россия – НАТО, так же как со странами ЦВЕ, поскольку качество

отношений с Восточной Европой является одним из ключей к европейской

стабильности99.

Правительство левых сил по сути продолжило линию, начатую при

Ф.Миттеране: избегая демонстративных шагов, Франция постепенно

возвращается к конструктивному участию в натовских структурах. Министр

обороны А.Ришар заявил по этому поводу 10 февраля 1998 г.: “Мы намерены

прочно занять своё место при обсуждении новой стратегической концепции и

внутренних реформ Альянса. Для нас важно присутствовать в системе

GFIM100, в особенности в постоянных штабных структурах и в Группе

оперативного планирования/…/. Мы стремимся к оперативному

взаимодействию с нашими союзниками”101.

В итоге, стратегическая линия Франции по созданию европейской

оборонной идентичности, связанной с реформой НАТО, а также стремление к

обретению особого веса внутри европейской составляющей НАТО, оказались

нереализованными. Однако французское правительство, верное курсу на

создание автономной европейской обороны в опоре на ЗЕС, постепенно

продвигало идею совместной оборонной и внешней политики (PESC) ЕС, т.е.

становления европейской оборонной идентичности «снизу». Паллиативными

мерами в этом направлении можно считать двусторонние соглашения

Франции с ФРГ и Великобританией. При этом Франция рассчитывала на свои

преимущества в ядерной и космической областях.

99 Ibid.

100 GFIM – CJTF (Combined Joint Task Forces) – Groupe des Forces Interarmйes Multinationales.

101 PIC, Bulletin du Ministиre des Affaires Etrangиres, 11.02.98. P.19.

235

В Нюрнберге в декабре 1997 г. на франко-германском Совете по

обороне и безопасности было заявлено: «Обе страны готовы начать диалог о

роли ядерного сдерживания в контексте европейской оборонной политики»102.

В декабре 1998 на франко-британской встрече в верхах в Сен-Мало было

заявлено о планах создания новой оси европейской обороны двух

европейских ядерных держав – Лондон-Париж, которая должна составить

основу союзных европейских вооружённых сил103. Министр обороны

А.Ришар, выступая перед Национальным собранием с докладом о военном

бюджете на 1998 г., заявил о близости французских и британских позиций в

существенном для взаимоотношений с НАТО и США вопросе: «Традиционная

идея европейской обороны вне НАТО не реалистична/…/. Но Франция не

отказывается от своей автономии в принятии решений, и точка зрения

Великобритании не очень далека от её точки зрения. Другие страны, кажется, согласны со своим второстепенным участием в операциях под руководством

американцев; эта идея не подходит ни Франции, ни Великобритании». При

этом А.Ришар напомнил, что «во время Югославского кризиса европейцы

предпочли бы иметь возможность выработать и реализовать самостоятельно

пути восстановления мира»104.

В свете последующих событий (косовского конфликта) следует

остановиться на достигнутой к 1998 г. степени участия Франции в военных