Факел сатаны - Анатолий Безуглов

ГЛАВА XV

Измайлов сутки был в Москве – вызывали на коллегию Прокуратуры СССР. Пребывание в престольной и разговоры среди прокурорской братии оставили в душе Захара Петровича тревожное чувство. В стране воцарился настоящий хаос, исполнять законы, а тем более осуществлять прокурорский надзор за их исполнением становилось все труднее. Идет война союзного и республиканского парламентов, война принятых ими законов. Центр гнет свою линию, а власти на местах не слушают, считая, что демократия, объявленный республиками суверенитет, позволяют им быть самим себе головой. По возвращении в Южноморск Измайлов поехал сразу в прокуратуру, хотя рабочий день закончился. Он был рад, что Гранская еще не ушла. Измайлову хотелось поделиться увиденным и услышанным в столице. Решения расширенной коллегии он назвал «пустыми», а самого Генерального прокурора СССР А. Я. Сухарева – «случайным на этом посту».

– Как же так?– удивилась Гранская.

– Не знаю,– развел руками Измайлов,– но в том, что Сухарев дилетант в нашем деле,– у меня сомнений нет. Не сравнить его с Руденко. Тот был опытен и хитер. Рекунков – прокурором родился. Ростовчане рассказывают, что когда сразу после войны он был прокурором города Азова, то не побоялся возбудить уголовное дело против председателя Азовского горисполкома. Теперь такую бучу затеял, что из Москвы целая бригада во главе с заместителем Генерального прокурора приехала ему помогать… Ничего не скажешь – масштабный был мужик…

Такой оценке Рекункова Инна Казимировна была явно удивлена, потому что хорошо знала, что именно во времена Рекункова южноморской мафии и удалось накинуть удавку на Измайлова, а приказ о восстановлении Захара Петровича был подписан Сухаревым…

Казалось бы, Захар Петрович должен боготворить как раз Сухарева и проклинать Рекункова… Ан нет. Странно. Ей очень хотелось по этому поводу задать вопрос, но Измайлов, опередив ее, резко изменил содержание разговора и поинтересовался, что новенького в деле Зерцалова. Инга Казимировна рассказала, что Жур в Москве и с минуты на минуту должен сообщить о задержании Бабухина. Вскрылось, что за ним тянутся серьезные преступления, совершенные в прошлом. Рассказала и о том, что у генерального директора «Люкс-панорамы» незадолго до убийства Зерцалова имелся крупный конфликт с колдуном.

– А в отношении Кирсановой что-нибудь прояснилось?– спросил Захар Петрович.– Жива ли?

– В настоящее время не знаю,– ответила следователь, доставая из сейфа бумажный сверток.– А вот четыре дня назад еще была живехонька.

В свертке находился ключ от дверного замка.

– Что это? – спросил Измайлов.

– От ее квартиры… Понимаете, приходит сегодня соседка Кирсановой, говорит, что получила по почте бандерольку с запиской.– Гранская развернула листок бумаги, прочла: – «Дорогая Елизавета Георгиевна! Я знаю, вы добрый человек и любите животных. Поэтому обращаюсь с огромной просьбой. Мне пришлось срочно уехать из Южноморска, а дома осталась Леди, кошка уникальной породы и очень милая. Умоляю, приютите ее. Леди не привередлива, ест молоко, рыбу, иногда можно давать сырое мясо, но только не свинину: от нее могут появиться глисты. Высылаю ключ от моей квартиры. Заранее тысячу раз благодарю – Лайма Кирсанова».

– Это та самая Леди, которая стоит за границей почти как «Мерседес», если не больше?

– Да, дорогая кошка,– подтвердила Инга Казимировна.– В буквальном смысле.

– Откуда пришла бандероль?

– Из Москвы… •

Измайлов сам прочитал записку, повертел в руках ключ.

– Что вы об этом думаете?

– Да уж есть о чем поразмышлять… Смотрите, что получается: Зерцалова убили в квартире Кирсановой, там же мы обнаружили и кровь Кирсановой. Кто еще был в квартире – неизвестно. Труп обезглавленного колдуна подбросили в заповедник «Ущелье туров», а Кирсанова вдруг объявляется в Москве.

– Похоже на бегство, не так ли? – заметил Захар Петрович.

– Может, ее тоже хотели убить? – развивала эту мысль следователь.– Допустим, пригрозили ей, или просто испугалась и, чтобы преследователи не нашли, уехала в Москву.

– Интересно, Зерцалова убили при ней или нет?

– Трудно сейчас сказать. Но, во всяком случае, возвращаться в ближайшее время в Южноморск она не собирается.

– Из чего вы это заключили?

– Да из этого письма.– Гранская ткнула пальцем в бандероль.– Обратите внимание на слово «приютите». Ведь речь о любимом животном. Не возьмите, на время, а именно «приютите»…

– Каковы же все-таки мотивы убийства Зерцалова и бегства Кирсановой? Кто был заинтересован устранить его и запутать Лайму Кирсанову?

– Мне все время не дает покоя богатство, которое обнаружил Жур в Новобалтийске в квартире колдуна. Честно говоря, не верится, что он нажил все это только своими выступлениями.

– А почему бы и нет? Вспомните, что творилось в Южноморске во время его гастролей. Целый стадион был забит до отказа зрителями. А цены на билеты? Я уже не говорю о том, сколько за них брали из-под полы. До пятисот рублей! Уверен, что только малую толику билетов пускали в кассу. В основном – через спекулянтов. Ну а барышами делились. Вот вам и сотни тысяч.

– Рублями,– подчеркнула следователь.– А откуда у Зерцалова доллары, золото, бриллианты? Как известно, валюту у нас официально частным лицам купить пока нельзя, драгметаллы и камешки из магазинов исчезли напрочь. Выходит, Зерцалов пользовался услугами темных личностей. Преступников, короче. Вероятно, что-то не поделил с ними Зерцалов. А возможно – обыкновенный рэкет. Не захотел расставаться со своим богатством или хотя бы с частью его, вот и отправили самого на тот свет. Попытались убрать и Кирсанову как свидетельницу, но она сбежала… Как бы там не было, ближайшая задача – непременно найти Лайму.

– Как думаете действовать?

– Хочешь не хочешь, надо лететь в Москву, искать Кирсанову.

– Москва большая…

– Самое удивительное, что там живут замкнутыми компаниями. Думаю, она остановилась у кого-нибудь из прежних знакомых.

– Что это за люди?

– Судя по ее дневнику, не самая лучшая часть общества. Это, мягко выражаясь, сутенеры, проститутки, фарцовщики… Я же говорила вам: она была валютной проституткой. Кстати, не исключено, что Кирсанова заразилась СПИДом еще в Москве. Потом заразила Зерцалова, а тот – Паутову, девицу из Одессы.

– Вы думаете, в Москве могли проворонить, что Кирсанова вирусоноситель?

– Господи, Захар Петрович, вы же сами утверждаете, что в Москве большая неразбериха, чем где-либо. Это же проходной двор! – Гранская вздохнула.– Вообще, я считаю, было бы куда лучше, если бы проституцию легализовали.

– Как?! – вскинул на собеседницу изумленные глаза Захар Петрович, пораженный ее словами.– Хотите сказать, что нужно разрешить публичные дома?

– А почему бы и нет? – спокойно ответила Инга Казимировна.

– Ну, вы даете! – Измайлов покрутил головой.

– Не я. Уж если в Москве серьезно подумывают…– Видя недоверчивое выражение лица облпрокурора, Гранская пояснила: – Да-да. Об этом во всеуслышание было сказано на пресс-конференции руководства московской милиции.

– Куда мы идем!…

– В этом вопросе как раз идем туда, куда надо,– улыбнулась следователь и продолжила серьезно: – Действительно, нельзя ведь жить, как страус. Зарыл в песок голову и не видишь, что творится вокруг… Проституция была всегда: и при царе Горохе, и при Ленине, и при Сталине, и при Брежневе. Это только официально считалось, что ее нет.

– Но такого разгула не было.

– Правильно,– согласилась Гранская.– Нравы упали ниже низшего… Вот поэтому и нужно реагировать. Создать милицию нравов, поставить всех «ночных бабочек» на учет, регулярно обследовать.

– Опять желтые билеты…

– А что делать? Смотрите, к чему приводит стихия. Вокруг девиц древнейшей профессии криминагенность растет как на дрожжах. Их обдирают все, кому не лень. Сутенеры, рэкетиры, швейцары гостиниц, таксисты. И убивают их чаще всего… Ну а детская проституция? Наглые молодчики отлавливают сопливых девчонок по одиннадцать-двенадцать лет и торгуют ими почти в открытую.

– Да-да, это самое страшное.

– Я уже не говорю о том, что нужно взять хоть под какой-то действенный контроль распространение венерических заболеваний. В том числе и самого страшного – СПИДа. Ведь он поражает прежде всего молодежь. Нет, думайте обо мне что хотите, а я за публичные дома.

– И это говорит юрист,– покачал головой прокурор.– Блюститель нравственности… И вообще не думайте, что проституция у нас явление стихийное, никем не управляемое. Мне рассказывали в Москве, что на самом деле это большая и сложная машина с прекрасно отрегулированным механизмом. Ее винтиками оказываются множество самых различных людей. От швейцаров ресторанов до шоферов такси и владельцев квартир. Вот с этими преступными структурами и надо бороться. Как с проституцией в целом. Легализация ее, к чему вы призываете, не выход. Всегда около проституток будут ошиваться преступные элементы. Недаром везде и всегда публичные дома располагались в сомнительных районах городов, куда и днем-то заходить опасно.