Стирая границы - Симона Элкелес

отпускать. Я нервничаю из-за того, что произойдет, когда я вернусь домой. Я знаю, что папа будет вне себя от гнева. Мне просто нужно заставить его выслушать меня и дать понять, что мне нужно было увидеться с абуэлой Кармелой, несмотря на его запрет.

Однако у меня еще больше вопросов, чем раньше.

Не знаю, кому верен мой отец. Он, как и те офицеры на шоссе, притворяется?

В Мексике намного больше хороших людей, чем плохих. Если мы все поднимемся против насилия, мы сможем победить. Я знаю, что некоторыми людьми просто манипулируют и заставляют их присоединяться к бандам, угрожая забрать их жизни. Или еще хуже – жизни их семей. Присоединилась бы я к банде, чтобы спасти жизни сестер? Не знаю. Я бы скорее позволила кому-то другому убить меня, чем забрала бы чью-то жизнь. Но если бы мне пришлось убить кого-то, чтобы спасти жизнь Маргариты… или близнецов…

Я даже думать об этом не могу.

Правда в том, что я бы умерла за свою семью. Я смотрю на Райана. И за него бы тоже умерла.

Но смогла бы я убить, чтобы защитить их? Слезы наворачиваются на глаза, потому что столько несчастных людей в моей стране сталкиваются с таким выбором. Это не шоу по телевизору, это реальность. Для некоторых это вопрос жизни и смерти. Убей или будь убитым.

Я поеживаюсь от одной только мысли об этом.

– Тебе холодно? – спрашивает Райан глубоким голосом, притягивая меня ближе.

– Со мной все в порядке. – Я целую его и смотрю, как его губы изгибаются в сонной улыбке.

Я кладу голову ему на грудь и наблюдаю за восходящим солнцем. Знаю, что мы просто шутили прошлой ночью о жизни, о детях и совместном будущем. Но я могу представить, что мы будем счастливы здесь без лишнего давления внешнего мира.

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем. – Я тону в тепле его ладоней. – Просто желаю, чтобы все было по-другому.

На его лице появляется беспокойство.

– Прошлой ночью?

– Нет! Не это! – Я помню взгляд, полный обожания на его лице, когда мы изучали и любили друг друга. Это было красиво и как-то по-особенному. Я буду вечно лелеять это воспоминание.

– Хочу, чтобы ты кое-что знала, Далила. – Он смотрит на горизонт. – Я не знаю, что такого сделал, чтобы заслужить тебя, и, возможно, я дурак, но мне все равно. Чего бы ты ни попросила, если это в моей власти, я сделаю это для тебя.

– И чего бы ты ни попросил, если это в моей власти, я тоже это сделаю.

Солнце уже встает.

– Нужно выдвигаться, – говорит он, садясь. – Давай я просто запру пикап, возьму наши сумки, и пойдем. Я еще раз попробую завести машину, вдруг двигатель достаточно остыл. Или мы хотя бы поймем, что он совсем сдох. Если так, ты готова к большому походу сегодня?

Не особо, но это единственный способ добраться домой и встретиться с моим папой. Я поднимаю с земли большой камень в форме сердца.

– Вот, – говорю я, передавая ему камень. – Это на удачу. – Он забирается в грузовик.

– Молись о чуде! – кричит Райан с переднего сиденья. Он целует камень, а потом включает зажигание. Машина заводится с идеальным жужжанием, словно с ней ничего и не случилось.

– Да ладно! – Я обнимаю его через окно. – Работает!

Его рот открыт в изумлении.

– Не могу поверить. – Он кладет камень в виде сердца в бардачок. – Возьмем этот камень с собой. Он точно приносит удачу!

Подбегая к пассажирской стороне, я забираюсь внутрь.

– Поехали, прежде чем она решит снова перегреться.

– Да, мадам. – Райан переключает передачу, и мы выезжаем. Вскоре мы снова оказываемся на главном шоссе. Я выдыхаю от облегчения. В этот раз там нет ни перекрытия, ни странных патрульных.

– Проверь свой сотовый, – говорит Райан, когда мы проезжаем телефонную вышку. – Позвони родителям и скажи, что уже в пути.

Я вздрагиваю от мысли, что папа и мама сердятся на меня. И от мысли, что придется рассказать им, чем поделилась со мной бабушка Кармела.

– Не могу.

– Ты должна. Они точно волнуются, и им нужно знать, что ты в безопасности. Они, скорее всего, думают, что тебя убили или похитили. Это не круто.

Я делаю глубокий вдох.

– Знаю. Ты прав.

Он берет меня за руку и нежно гладит.

– Позвони им и послушай, как они будут кричать на тебя и угрожать лишить свободы на какое-то время. Прими это стойко, как чемпион.

Я чувствую тошноту и не хочу принимать это как чемпион. Если бы пикап не сломался прошлой ночью, я была бы дома, и никто бы не узнал, что я навещала бабушку Кармелу.

Это вина пикапа, а не моя.

Конечно, мне бы хотелось думать, что это правда, но это не так. Это моя вина. И, как сказал Райан, я должна принять последствия. Я включаю телефон. Как я и подозревала, на нем сотни сообщений и пропущеных от моих родителей и Деми.

Сначала я звоню родителям. Папа отвечает после первого гудка.

– Далила!

– Это я. Я в порядке, – быстро говорю я. – Наш пикап сломался прошлой ночью в горах, после того как мы навестили abuela Кармелу и…

Папа разражается тирадой, приказывая мне немедленно возвращаться домой, и спрашивает, с кем я. Я хочу солгать, что одна или с Деми, но решаю рассказать правду. Когда я говорю, что провела ночь в грузовике в горах с Райаном, он приказывает мне немедленно вернуться домой и вешает трубку.

– Как все прошло? – спрашивает Райан, когда я кладу телефон себе на колени.

Я не отвечаю. Мне хочется плакать. Я явно не принимаю это как чемпион.

– Настолько хорошо, да? – Он протягивает руку и берет мою, но я отталкиваю ее.

– Думаю, он может навредить тебе, – говорю я Райану, и мой голос дрожит.

– Я приму это как чемпион, – шутит он.

– Не смешно. –