Стирая границы - Симона Элкелес

Он ведет меня за руку от дома абуэлы Кармелы. Мы идем пару минут, пробираясь через холмистую, покрытую травой землю с выпирающими ростками, которая всегда помогала мне чувствовать себя свободной и живой.

– Мне жаль, что ты расстроена, – наконец говорит он, пиная камень, который катится по дорожке из булыжника, ведущей к сараю.

Беспокойство из-за отца слишком ощутимое и всепоглощающее.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Я с тобой, ты знаешь.

– Нет, не со мной. Я одна. Ты сам сказал, что мы не можем быть вместе и тебе нужно сосредоточиться на боксе.

– Я думал, что нельзя иметь и то и другое. – Он делает глубокий вдох. – Ты должна понять, что я был бесчувственным очень долго, Далила. И я лишь хотел доказать, что хоть в чем-то хорош, чтобы моя мама любила меня и не жалела, что я родился. Но, когда я увидел, как ты плачешь, что-то во мне проснулось. – Он сглотнул. – Что, если мы будем вместе?

Мой желудок переворачивается.

– Ты серьезно? Как же бокс? Я думала…

– Я справлюсь и с тем, и с другим, – говорит он решительно. – Просто… будь честна со мной. Всегда.

Проблема в том, что у меня есть секреты, которыми я не могу с ним поделиться. Я и так рассказала ему слишком многое. Вдруг он решит, что от меня чересчур много проблем, если я открою ему, что отец, возможно, не просто связан с картелем, а уже стал наркобароном Эль Фуэго? Его связи с Сантьяго Вега и следователи, вышедшие из нашего дома с чемоданчиком – намек на то, что он может быть виновен. А теперь моя бабушка рассказала мне, что у него были какие-то темные дела.

Но я веду себя эгоистично и отвечаю:

– Я хочу, чтобы и ты был честным со мной, Райан. – Мне больно, что я не могу открыть ему всю правду.

– Так и будет. – Он посылает мне легкую улыбку. – Если быть честным, то от тех жареных штучек с говядиной, приготовленных твоей бабушкой, можно просто стать зависимым. Положи их на мою могилу в День Мертвых. Я тренируюсь и не должен есть ничего жареного.

– Мне нужно положительно влиять на тебя, или Хуан Камачо будет мной недоволен. Больше никакой жареной еды.

Внезапно мне кажется, что я могу собрать пазл, которым стала моя жизнь. Если кусочек «Райан» встанет на место, то одна часть моей жизни будет в порядке. Я больше не буду одинока.

По крайней мере, сейчас.

Когда мы возвращаемся в дом, абуэла Кармела видит, что между мной и Райаном что-то изменилось. Стало легче, словно дождевая туча только что ушла.

Несколько часов проходят за рассказом про последние пару лет моей жизни, и нам пора собираться. Бабушка упрашивает нас остаться на ночь, но мне нужно вернуться домой к вечеру. Так что она пакует нам еду и произносит вдохновляющую речь о том, как важно оставаться сильными.

Слезы наполняют мои глаза, когда мы прощаемся, но я обещаю вскоре навестить ее.

– Ненавижу плакать, – говорю я Райану, когда мы отъезжаем от ее дома и направляемся к себе.

– Я не плачу, – говорит Райан, – с седьмого класса.

– А я часто это делаю, – признаюсь я. – Не постоянно, только когда переживаю. Слезы высвобождают напряжение. – Я искоса смотрю на него. – Тебе стоит как-нибудь попробовать.

– Хочешь сказать, что я напряжен?

Я смеюсь.

– Да.

– Ты права, – говорит он.

– Что ты хочешь сделать в жизни, Райан? Кроме бокса, – спрашиваю я.

Его руки покоятся на руле.

– Не знаю. Я особо не думал о будущем. – Он колеблется и тяжело вздыхает. – Не то чтобы у меня было много вариантов.

– Что насчет колледжа? Это тоже вариант.

– Я недостаточно умен для колледжа. Мои оценки в школе – просто жуть. – Он косится на меня. – Дай угадаю. У тебя план расписан на десять лет. После выпуска – в колледж. Получить специальность хирурга. Еще через несколько лет выйти замуж и завести детей. Я угадал?

– У меня нет плана на десять лет, – говорю я ему, затем смущенно улыбаюсь, – я стану кардиохирургом, но, если честно, это не моя мечта.

– Тогда чья?

– Моего брата, Лукаса.

– Не знал, что у тебя есть брат.

– Он умер пару лет назад. Проблемы с сердцем. – Я ковыряю ноготь. – Это был план родителей, а я боюсь возразить, потому что не хочу делать им больно, они и так сильно скучают по брату.

– Я думал, что мексиканцы должны почитать мертвых.

– Я так и делаю, – говорю я ему. – Как умею. Я не рассказывала тебе, что мы с Лукасом, бывало, пробирались в машину папы и слушали «Тени Тьмы». Он включал музыку так громко, что мои барабанные перепонки потом звенели днями напролет. – Я вздыхаю. – Я скучаю по нему.

– Думаю, он предпочел бы, чтобы ты занималась тем, чем сама хочешь, а не тем, чем собирался заниматься он.

Я пожимаю плечами.

– Ты, наверное, прав.

– Если бы ты могла делать что угодно, что бы ты выбрала?

– Думаю, я хотела бы помогать нуждающимся детям, таким, как тот маленький мальчик, которого я встретила на фестивале. Отдав ему деньги на еду, я почувствовала себя более живой и настоящей.

– Ты удивительная девушка, ты это знаешь?

Вскоре мы выезжаем на шоссе, но часть дороги перекрыта. Патрульный говорит нам воспользоваться объездным путем, и это настораживает. Они не в форме и ведут себя странно. Когда позади одной из патрульных машин я вижу парня с ружьем в грузовике, мне кажется, что они везут наркотики. Я говорю Райану, что нам лучше свернуть и поехать по проселочной дороге.

Мысли о войне между «Лос Калаверас» и «Лос Рейес дель Норте» все еще свежи в моей голове.

– По этой дороге придется ехать дольше, – недовольно говорю я, рассматривая машины у нас на пути в поисках чего-нибудь подозрительного. Я просто хочу как можно дальше убраться от перекрытого участка.

– Мне это тоже