Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

— Тебя может кто-то обидеть? — перебил Илья.

— Нет, нет, не думай так! Просто хозяйка, у которой я живу… Я там уроки даю французского, пения, читать учу девушек — ну и приходится ко времени возвращаться, — торопливо пояснила Анна. — Никто меня не обижает, просто ведь и порядок должен быть.

Илья кивнул; он не отпустил её руки и положил ладонь Анны себе на грудь. Сквозь тонкую ткань рубахи она ощущала, как под её пальцами гулко колотится его сердце…

— Ты только не тоскуй здесь — и не ходи один никуда! — шёпотом попросила Анна. — Я приду скоро, завтра, как только смогу!

— Знаю. Я буду ждать.

Анна всё-таки заставила себя встать — но просто открыть дверь и выйти оказалось невыносимым. Она наклонилась к Илье и коснулась дрожащими губами его щеки, чувствую, как пальцы их переплелись…

— Анюта! — возмущённо прошипела из-за двери Клавдия. — Ты на часы-то глянь!

Анна едва не прыснула со смеху — настроение у неё менялось чуть не каждый миг, то в смех, то в слёзы — и увидела, как уголки губ Ильи тоже чуть дрогнули.

— Я придумала! Ты не будешь скучать тут один: я тебе подружку мою принесу, Алькой называется. Маленькая, чёрненькая, как твои глаза, а коготки, точно бритва!

— Котёнок? — с сомнением спросил Илья. — Вряд ли ей тут понравится: испугается меня кошка!

— Эта? — рассмеялась Анна. — Эта не испугается! Необычная она кошка, не такая, как все.

Глава 16

Анна и Клаша вышли на улицу. Солнце светило ярко, совсем по-весеннему, так что Анна остановилась и зажмурилась. Ей хотелось постоять здесь подольше: она знала, как чутко Илья ощущает её присутствие. Она невольно оглянулась на окна… «Какая же я глупая! Ведь окно его комнаты выходит во двор!»

Анна вздохнула, засмеялась сама над собой и тут же поймала на себе ироничный взгляд Клавдии.

— Идём же скорее! — поторопила подруга. — Ну что стоишь, будто к месту приросла?

Графиня Левашёва и правда чувствовала себя так, словно всем существом приросла к этому дому — обычному, серому, двухэтажному, с довольно обшарпанными стенами. Но сейчас всё вокруг виделось ей радостным и красивым: дом, солнце, слабый тёплый ветерок, тающий лёд под ногами — он превращался в лужи и растекался по грязному тротуару. Даже яростные крики ворон, что ссорились из-за мусора и объедков, казались ей прекрасной музыкой.

— А ведь наконец-то весна пришла… — пробормотала она.

Клаша дёрнула Анну за руку, и они поспешили к дому, где жила Аграфена Павловна. Шагая рядом с подругой, Анна представляла себе, как на следующее же утро опять придёт в квартиру, где остался Илья… Он снова глянет на неё бездонными чёрными глазами, возьмёт её руки в свои сильные тёплые ладони. И его щека, когда она поцеловала его на прощание тоже была тёплой, даже горячей…

Анна споткнулась, неожиданно увидев перед собою Аграфену Павловну, которая смотрела на них строго и подозрительно. Неужели они уже дошли до дома? Анна даже не заметила — до того была занята своими мыслями.

— И откуда же, позвольте спросить, вы возвращаетесь, сударыни? — полюбопытствовала Лялина. Тон её не предвещал ничего хорошего. — Вместо того чтобы, подобно приличным барышням, заниматься французским или прочими полезными вещами, вы решили шляться по улицам?!

Анну аж передёрнуло, настолько появление Аграфены Павловны не гармонировало с её нынешним тревожно-счастливым настроением. Ей ужасно захотелось, чтобы Лялина со своими подозрениями оказалась где-нибудь подальше, желательно — на другом материке. А сама Анна, вместе с Ильёй и Клавдией — в глухом лесу, где нет никаких людей, и никто не будет мешать их спокойствию и счастью.

— Мы всего лишь выходили немного подышать воздухом, Аграфена Павловна, — кротко ответила она. — Сегодня светит солнышко, и погода такая приятная…

— Солнышко?! Анна Алексеевна, не забывайте: ваш долг ещё далеко не отработан! Я держу вас у себя дома, кормлю и одеваю не для того, чтобы вы изволили гулять, когда вам заблагорассудится!

Анна даже зажмурилась, молясь про себя, чтобы Клавдия не ляпнула чего-нибудь дерзкого — ведь тогда их хозяйка ещё, пожалуй, рассвирепеет и вообще запретит выходить из дому! Она на всякий случай сжала руку подруги.

— Простите, Аграфена Павловна. Мы с Клашей занимались на ходу: у неё отличная память, и, как вы знаете, по-французски она говорит всё лучше и лучше.

— Это не значит, что вы можете позволять себе развлекаться! — рявкнула Лялина.

— Une femme respectable peut s’amuser et rester respectable! (Приличная женщина может развлечься и всё равно считаться приличной!) — насмешливо блестя глазами, бросила Клавдия.

Лялина побагровела; у Анны же сердце ушло в пятки.

— Что-то ты слишком много дерзишь, моя дорогая! — зловеще протянула хозяйка. — Не забывай, моё терпение не безгранично!

Клаша собиралась что-то ответить, но Анна перебила её:

— Claire, par pitié… Arrête! (Клара, ради Бога… Перестань!) — Клавдия усмехнулась в ответ. — Аграфена Павловна, если вам угодно проэкзаменовать моих учениц, вы можете сделать это хоть сегодня: вы увидите, что мы не теряли времени даром!

— Это я уже вижу! — насмешливо улыбнулась Лялина.

Она втолкнула обеих девушек в квартиру, сбросила свой строгий вдовий салоп на руки Поле и велела Анне ждать: дескать, у неё имеется серьёзный разговор. Сердце у графини Левашёвой испуганно заныло; Лялина же уселась перед бюро и придвинула к себе чернила, перо и бумагу…

— И чего это ей нынче от тебя нужно? — прошептала Клаша, наблюдая, как хозяйка пишет какое-то письмо.

— Не знаю! Ну надо же нам было наткнуться на неё… Послушай, Клаша, можешь ли ты хотя бы сегодня сдержаться и не дерзить?! Ведь не только себе одной, мне тоже хуже сделаешь!

— Ладно-ладно, не буду, — виновато пробормотала Клавдия.

Тем временем Аграфена Павловна дописала своё послание, сложила его и повернулась к Анне.

— Я хотела сообщить вам, милая, что его сиятельство барон фон Ферзен отнюдь не держит на вас зла. Он уже совсем здоров, и даже, м-м-м… готов принести вам извинения за то, что в вашу последнюю встречу вы с ним превратно поняли друг друга.

— Для чего вы мне это говорите, Аграфена Павловна?!

— Для того лишь, чтобы вы знали, что Теодор Иванович по-прежнему хотел бы оставаться вашим другом, — ответила Лялина почти приветливо.

Анна почувствовала, как виски больно заломило… Неужели же это начнётся снова?! Её хрупкое предчувствие счастья улетучивалось на глазах, словно пушинки одуванчика под майским ветром.

— Я отвечу только одно: я не хочу больше слышать о бароне. Ничего. Никогда. Вам понятно, Аграфена Павловна?

Лялина величественно прошлась по тесной комнатке, сбросила на открытую