Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

проходить, но, пожалуй, та и не нуждалась в таких подробных наставлениях, и слушала, снисходительно улыбаясь. Ещё на улице Дунька, не поворачивая головы, шепнула: «Я первая!» и устремилась вперёд. Анна видела, как она проскользнула в открытую дверь кабака…

Анна выждала немного времени и тоже вошла. Хозяина что-то не было видно, только замызганная служанка мела пол, переставляя стулья, и даже головы не подняла. Что же, тем лучше!

На лестнице в этот час тоже никого не было; да и вообще эту часть дома никто не назвал бы оживлённой. На втором этаже тихо, на третьем — ещё тише.

Анна неслышно поднималась, считая про себя до ста, чтобы не торопиться. Уже заходя в коридор, она услышала шаркающие шаги; её буквально бросило в холодный пот… Какой-то дикий, неподвластный разуму ужас, подобный тому, что она временами испытывала перед мачехой, заставил Анну остановиться.

«Да ведь это всего лишь старуха!» — напомнила Анна себе. — «Что она мне сделает?»

Но он, её незнакомец, тоже ведь опасался эту старуху, причём открыто говорил, что Анне нельзя с ней видеться! С другой стороны — мало ли что больному померещится, ведь нельзя же быть полностью здоровым, сидя взаперти, на цепи?

Графиня Левашёва заставила себя остановиться, но та самая дверь заскрипела — Анна мышкой юркнула в противоположный коридор. Сквозь бешеный стук сердца она едва смогла расслышать слабые, ковыляющие по лестнице шаги. По-видимому, старушка куда-то отправлялась, как обычно по утрам.

Что там Дунька?! Анна помнила, что та всё же ребёнок и беспокоилась о ней — правда, девчонка по невозмутимости и хладнокровию дала бы фору и взрослым «мазурикам». Анна бросилась в пустую квартиру; Дунька притаилась в тёмном углу.

— Стой! — повелительно сказала девчонка, сверкая глазами. — Говорила тебе, жди там!

— Дуняша, я, быть может, помогу чем? — пролепетала Анна, но девочка уже приоткрыла старый рассохшийся ставень и гибко, будто змейка, выскользнула на полуразрушенную, лишённую перил галерею, что опоясывала дом снаружи… Сама Анна ни за что не отважилась бы даже ступить туда.

Анна робко выглянула, чтобы узнать, как там дела у Дуньки, но из-за серой мглы и изморози не разглядела почти ничего — поняла лишь, что та уже достигла соседних окон…

Она поспешно вернулась обратно в коридор. Вот сейчас девчонка должна проникнуть в комнату, затем ей понадобится время, чтобы открыть замок изнутри…

Анна стояла, прислонившись к стене, прикрыв глаза и нарочно старалась дышать спокойно и медленно — ведь её незнакомец, скорее всего, «слышал» её страх. Казалось — прошли часы, прежде чем дверь тихо приоткрылась.

В полумраке торжествующая Дунька сверкнула улыбкой и дёрнула подбородком: заходи, мол! Анна приложила палец к губам и проскользнула в комнату.

***

Человек, скованный по рукам и ногам нетяжёлой, но прочной цепью, прижался спиной к изголовью кровати, откинул голову и тоже прикрыл глаза. Он дышал одновременно с ней, той — что, словно сказочная избавительница, решилась на это безумное дело и захотела спасти его. Она всё-таки пришла! Не побоялась, не бросила…

Подобно дикому зверю, он обладал невероятно чутким слухом и знал каждый шаг своих спасительниц. Вот открылся ставень, вот одна из них спрыгнула с подоконника в комнату… Заскрежетал замок…

Секундная заминка — и узкая полоса света проникла в его каморку. На пороге возник её изящный, стройный силуэт; он поспешно сомкнул веки. Он не смог бы посмотреть ей в лицо вот так, сразу — на это требовалось слишком много сил.

Глава 15

В низенькое грязное окошко светило солнце — первый раз за всю эту серую и слякотную весну. Анна знала, что должна скорей идти, но всё не могла заставить себя расстаться с человеком, что лежал на узком топчане, покрытом соломенным тюфяком.

Она всё-таки встала — осторожно и бесшумно — но тут же поймала на себе пристальный взгляд угольно-чёрных глаз. Илья даже во сне слышал каждое её движение. Он не сказал ни слова, а вместо этого взял её руку и приложил к своей щеке. Анна хотела ободряюще улыбнуться, но улыбка получилась скорее грустной. По правде говоря, она ужасно боялась оставлять его здесь одного, ибо хозяйка — полная, болтливая Санька, кузина Клаши — была бестолковой бабой, и надеяться на неё ни стоило.

Притом Илья ни на что не жаловался, и вообще держался почти спокойно для человека, проведшего взаперти без малого двадцать один год. Вернее, он сам не знал точно, сколько просидел в заточении, и лишь когда ему сказали, какое нынче число — с усилием смог назвать год, когда ещё был свободен…

***

Анна пока мало что сумела выяснить о нём. Она не расспрашивала Илью, боясь навредить его и так расшатанным нервам и рассудку. Несомненно, стоило бы пригласить хорошего доктора, чтобы тот понаблюдал за больным и сделал бы выводы относительно его душевного состояния. Забывшись, Анна уже взялась за перо, дабы написать доктору Рихтеру, да вовремя остановилась. К тому же — где они теперь возьмут денег на врача? С жильём Клаша выручила, договорилась с двоюродной сестрой, что Илья станет пока квартировать у неё в маленькой боковой комнатке с печью и окошком, выходившим во двор. Увы, Анна в любом случае не могла бы проводить с ним много времени, ибо Лялина без конца требовала бегать по разным поручениям, заниматься с Клавдией и ещё несколькими девушками французским, пением и хорошими манерами…

Анна и Клавдия долго советовались между собой, как бы сделать, чтобы для Ильи не был слишком болезненным и ошеломляющим переход к нормальной жизни — и ничего путного так и не придумали.

— Если б знать, что такое с ним стряслось, отчего его держали там? — говорила Клаша. — Тогда хоть понятно бы стало, как быть теперь!

— Да ведь мы даже не ведаем, кем он был в прежней жизни, — задумчиво отвечала Анна.

— А он сам знает? А вдруг и вообще всей памяти лишился?

Анна покачала головой, ибо была уверена в обратном. Во время первого разговора с Ильёй она думала, что беседует с помешанным — но это впечатление быстро рассеялось. Впрочем, назвать его совершенно нормальным у неё язык бы не повернулся.

***

Илья находился в новом жилище уже несколько часов. Его «похищение» вспоминалось Анне, как жутковатый, но яркий и реалистичный сон. Когда взломщица Дунька всё ж таки открыла замок и поманила её к себе, графиня Левашёва едва смогла переступить порог. Маленькая опрятная комнатка таила в себе множество непонятных запахов,