Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

которые неожиданно и болезненно ударили по нервам… А ещё — комната будто была наполнена тихими голосами и воспоминаниями. Анна закрыла глаза и тут же увидела перед собой — словно ей показали отлично написанный пейзаж — отлогий берег реки, начинающий таять лёд, затейливо сложенные камни, образующие на берегу подобие колеса. Это колесо начал вращаться вокруг своей оси; солнечные лучи окрасили его в ярко-жёлтый цвет, а песок под ним вдруг сделался красным…

Дуньке надоело ждать, и она дёрнула Анну за руку, возвращая к действительности.

— Как странно здесь пахнет! Ты что-нибудь чувствуешь? — едва слышно прошептала Анна. —

Девчонка в ответ отрицательно помотала головой и указала глазами на приоткрытую дверцу, из-за которой не доносилось ни звука.

— Скорей! — буркнула она.

И Анна ни жива, ни мертва отворила дверцу; сердце стучало громко и болезненно. Сначала она не смогла ничего разглядеть, затем глаза привыкли к полутьме. Сидевший на кровати человек при её приближении выпрямился и поднял голову, однако его веки были опущены. Анна замерла, ожидая, пока он наконец взглянет на неё…

Она всё же ожидала увидеть несчастного больного, хилого, тощего, с впалой грудью — однако в облике незнакомца прежде всего ей бросились в глаза правильные, будто у греческой статуи черты, светло-русая шевелюра, несколько шрамов вокруг губ и на подбородке. Он и вправду был исхудавшим, точно не ел много дней. Анна уже подумала было, что незнакомец страшно ослабел, однако, когда она приблизилась, произошло неожиданное: тонкие пальцы правой руки сжалась в кулак, мускулы резко обозначились под бледной кожей… От мощного рывка цепь выскочила из железной скобы, вделанной в стену.

Анна ахнула и прижала ладони к щекам. Господи, он всё-таки сумасшедший и обладает ужасной силой! Но она ни кинулась вон из комнаты, а продолжала стоять перед ним. И тогда незнакомец соскользнул с кровати и опустился на колени; Анна же непроизвольно коснулась ладонью его пушистых светлых волос.

— Нам нужно спешить, — шёпотом произнесла она. — Моя подруга ждёт нас на углу, она проводит… Ты будешь в безопасности.

— Я сделаю всё, как ты пожелаешь, — тихо ответил он.

— Но ведь… Ты всё ещё прикован. Я сейчас!

Анна повернулась, чтобы сделать знак Дуньке — они заранее договорились, чтобы та с помощью своих инструментов помогла разомкнуть замочек на цепях, сковывающих его ноги. Однако незнакомец остановил её и покачал головой. Графиня Левашёва с восхищённым ужасом наблюдала, как тот, кого она считала умирающим, сжал руками звенья цепи и… просто-напросто разорвал её! Из ссадин на его ладонях и пальцах сочилась кровь, но незнакомец не обращал на это внимание.

— Так ты мог освободиться и раньше? Тогда почему… — начала было она, но незнакомец перебил её.

— Не мог. Я умирал — и с каждым днём всё быстрее — но появилась ты, и стало по-другому. Особенно когда я увидел твоё лицо… Ты спасла меня.

— Сможешь идти сейчас?

— Смогу, если ты так хочешь. Лишь бы не встретить… её.

Но кого он опасался встретить, выяснять времени не было, да, по правде говоря, у Анны не было и желания. Она только что собственными глазами убедилась в ужасающей физической силе своего незнакомца, и не хотела даже знать, кого он при этом мог бояться!

Дунька встретила их в смежной комнатке; бывалая девчонка не задала ни одного вопроса, буркнула лишь: «Быстрее!», и пропустила их вперёд. Анна видела, как она аккуратно притворила дверь, что-то покрутила там, в замке.

На лестнице послышался шум. Незнакомец весь подобрался; его чёрные, будто сажа, глаза сверкнули диким огнём, он сделал шаг вперёд, загораживая Анну с Дунькой…

Но им навстречу шли всего лишь дряхлый дед с девочкой, ровесницей Дуньки. Дед не обратил на встречных никакого внимания, девочка бросила на Дуньку угрюмый взор и уже приготовилась уступить дорогу.

Анна перевела дыхание.

— Не знаешь ли, душечка: хозяйка, что слева по коридору живёт, надолго ли вышла? — обратилась она к девочке, дабы отвлечь внимание от своих спутников.

— Коль уж вышла, раньше вечера не вернётся. Днём её не бывает, — прозвучал равнодушный ответ.

Девочка и старик прошли мимо. Дунька снова подтолкнула Анну вперёд, прошипела: «Да ступайте же!» Внизу, в кабаке, им встретилась хозяйка, жена кабатчика. Она с каким-то изумлением проводила их глазами, но ничего не спросила.

Когда все трое очутились на улице, Анна вздохнула свободее. И только тут она заметила, что Илья — он назвал ей своё имя ещё на лестнице — одет всего лишь в лёгкую льняную рубаху! А ведь стоял март — сырой, слякотный, ветреный… Она потянула спутника за руку:

— Подожди, нельзя же так-то, в одной рубахе! Переждите с Дуней хоть в подворотне, дворнику монетку дадим — а я пока одёжку какую раздобуду…

Но он покачал головой, не переставая твёрдо шагать рядом с ней. Анна видела, как крупинки мокрого снега опускаются на его волосы, плечи… Порывы холодного ветра заставили её поёжиться и плотнее запахнуться в платок, Илья же продолжал идти, как ни в чём ни бывало. Он держал Анну за руку — и чем дольше они шли, тем теплее становилась его крупная, сильная ладонь — точно на улице стояла не промозглая питерская весна, а жаркое лето.

На углу их встретила Клаша, замахала рукой: «Скорее, скорее!», и повела дворами на квартиру к своей кузине.

Кузина, которую Клавдия звала Санькой, жила недалеко от Апраксиных рядов. Жилище её было завалено различного рода барахлом, которое она штопала, надставляла, перешивала и переделывала — для всевозможных знакомых и соседей. Среди этого бедлама было весьма удобно скрывать ворованные вещи, чем хозяйка успешно пользовалась. Она встретила гостей довольно приветливо, с Клавдией расцеловалась, а Анне с её спутником указала пальцем на маленькую комнатку, где обыкновенно держала постояльцев.

Не успели они присесть, как Санька втащила в комнату тощий тюфяк с подушкой и покрывалом.

— Вот и постель вам, уж не обессудьте, у нас не богато, — пыхтя, проговорила она. — Чайку пожалуйте с нами?

— Спасибо, Александра, и вот… Возьмите за беспокойство! — ответила Анна и протянула Саньке несколько монет из своих весьма скудных средств.

— Да что вы, Анна Лексевна! — замахала руками хозяйка. — Да я ж Клашеньке обещала за так вас приютить! Нет, не возьму, и не думайте!

Анна слегка улыбнулась: Клаша не ошиблась в своей родственнице. Она отвела Саньку в сторону.

— Ему бы одежду надо: только то и есть, что на нём, так вот, берите! — Она всё-таки вложила монетки в пухлую Санькину ладонь.

Та, пересчитала деньги, довольно кивнула:

— Ну надо, так и сделаем, в лучшем виде