Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

ещё и галерейка деревянная имеется, только ветхая такая — туда и выходить-то страшно… — вспомнила Анна, с сомнением поглядывая на ребёнка. — Клаша, ну неужто нельзя никого из взрослых подыскать?! Опасно небось по окнам-то лазать!..

Клаша иронически покачала головой, удивляясь наивности подруги; с девочкой они понимающе перемигнулись.

— Будет всё в лучшем виде, не сомневайся: Дунька и не такие фатеры брала. А что малая ещё, так это на руку — в любую фортку пролезет!

***

Теперь надо было увериться, когда Аграфены Павловны точно не будет дома, дабы она не задержала Анну и не пожелала узнать, куда это та направляется. К тому же Анна и Клаша не были уверены, что несчастный помешанный, запертый в одиночестве, не бредил, когда говорил, что существует некая «она», которая не должна видеть и слышать Анну. Что это за неизвестная особа, которая держит взрослого человека на цепи?! Их соседка упоминала только слепую старушонку, которая того и гляди отойдёт в мир иной! Но это что же тогда получается?

— Либо дружок твой совсем с ума съехал, либо соседка врёт! — уверенно заявила Клаша. — Или, может быть там, в этой квартире ещё кто прячется…

— Вовсе он мне не дружок! — возмутилась Анна. — Я ж туда случайно зашла, только вот бросить его на произвол судьбы не получилось! Так просил жалостно, у меня аж сердце кровью облилось!

Здесь Клаша была совершенно с Анной согласна: по своей отзывчивой натуре она не могла понять, как можно оставить в беде несчастное, беспомощное существо.

— Ежели надо будет цепи разомкнуть, или ключ подобрать — это пожалуйста, лишь бы время выбрать, чтоб не заметили. Сперва Дунька двери откроет, а там и освободите…

Анна с сомнением покачала головой; нет, скорее всего не будет так просто, как воображалось легкомысленной Клаше. Подруга не была там, в пустой заброшенной комнате, тёмной от закрытых ставень, с клоками пыли на полу, и не слышала глухого, исполненного страдания голоса.

Она решила выполнить обещание, данное несчастному узнику и проведать его на следующее же утро. Лялина, к счастью, по утрам дома не сидела, а вставала раным-рано и отправлялась либо к Дорошкевичу, либо по другим делам.

Не успела дверь закрыться за Аграфеной Павловной, как Анна уже куталась в скромный бурнусик и надевала на голову тёплый платок. Поля никогда не спрашивала, куда ходит конфидентка госпожи Лялиной — и слава Богу! Зато кошку Альку можно было смело оставлять с Полей и не сомневаться, что та и приласкает, и накормит животное вовремя.

***

Когда Анна снова появилась в пресловутом кабаке и прошла к лестнице, ведущей наверх, кабатчик со шрамом на щеке вновь обратил на неё внимание, даже поздоровался. Анна кивнула ему, раздумывая: нельзя ли здесь что полезное узнать?

— Зачастила сюда, красотка, — ухмыльнулся кабатчик, когда она проходила мимо него.

— Хозяйка с поручениями посылает… — скромно опустив глаза, ответила Анна. — А вы, господин, не знаете ли, кто на третьем этаже по коридору направо жительствует?

— На третьем-то… Так ежели тебе туда, опоздала, милашка! Старуха чуть свет убралась со двора. Бойкая старушонка, раньше меня встаёт, да как весна наступила — всё куда-то шлындает!

— Так ведь она плохо видит?..

— Какое там! — усмехнулся кабатчик. — Притворяется, вот те крест! Сам видал, как она по лестнице чуть не бегом скачет, когда думает, что никто не смотрит. А встретится кто, так сейчас охать да беспомощной прикидываться горазда! Так, вестимо, подают больше!

— А она разве побирается? — спросила Анна.

— Ну а что же; чем же иным все они пробавляются здесь? — невозмутимо ответствовал кабатчик. — Известно: кто христарадничает, кто мазурничает, кто улицы подолом утюжит…

Анна в раздумье поднималась наверх. Бывалый кабатчик уверял, что старуха вовсе не слепа и беспомощна, а вот соседи этого не знали… В таком случае она искусная притворщица! Только перед соседями-то зачем слепоту разыгрывать?

На третьем этаже её снова встретила заброшенная комната, похожая на склеп. В помещении налево кто-то не то плакал, не то молился… Анна неслышно проскользнула в нужную дверь. А вдруг придёт кто-нибудь, кто пожелает нанять здесь жильё, что тогда говорить? Как объяснить, зачем она прячется в пустой квартире?

— Здравствуй! — тихо окликнул её знакомый голос, стоило только сделать шаг к стене.

Анна едва не ахнула: она ведь даже башмаки сняла и старалась двигаться совсем бесшумно.

— Как же ты узнал, что я здесь?

— Шаги твои услышал: я их ни с какими другими не перепутаю!

Перед ней тут же промелькнуло далёкое воспоминание: осень, туманное утро, мокрый облетевший сад в поместье Завадских, князь Полоцкий в элегантном рединготе стоит спиной к ней и всматривается в очертания леса…

— Князь, как вы узнали, что это я?

— Услышал ваши шаги.

Да, верно, ей судьбой суждено постоянно сталкиваться с удивительными людьми! И ещё Анна заметила: сегодня голос незнакомца звучал гораздо уверенней и спокойней.

— Тебе стало лучше? — помолчав, спросила она. — Лучше, чем было вчера?

— Гораздо лучше. Но тебе не стоит долго здесь находиться: могут заметить. И не нужно было кабатчика расспрашивать, пройдоха он редкостный.

Анна испуганно вскрикнула. Хорошо, шаги он услышал… Но как таинственный собеседник мог узнать о её беседе с кабатчиком?

— Не бойся меня! — заговорил умоляюще незнакомец. — Никогда в жизни ничего тебе худого не сделаю! Я тебя ждал сегодня, знал, что придёшь — вот и прислушивался.

— Так… — выговорила Анна. — Так ты ещё и мысли можешь читать?

— Не мысли… Я дыхание твоё слышу, чувствую, как у тебя сердце бьётся. Я знаю, когда меня боятся, — попытался объяснить незнакомец.

Анну пробрала дрожь. Ей захотелось выскочить из этого склепа, убежать на улицу, на свет, к людям… Что это за несчастный умирающий, который, оказывается, слышит её шаги и голос за три этажа, да ещё угадывает, о чём она думает?!

И в то же время, она точно приросла к стене — будто магнитом притянули — и, если бы сюда вошёл кто-то чужой, Анна и тогда не двинулась бы с места. Она желала теперь увидеть, наконец, этого незнакомца своими глазами.

— Спасибо… — тихо произнёс он. — Если бы не пришла сегодня — боюсь, не дожил бы. Двадцать лет ждал.

Двадцать лет?! Сердце у неё отчего-то упало — совсем, как в тот день, когда князь Полоцкий сознался, что был близко знаком с её маменькой. Анна прикрыла глаза, с трудом переводя дыхание.

— Что с тобой?! — тотчас откликнулся незнакомец.

— Ты ждал не меня, — выговорила она непослушными губами. — Двадцать лет назад ты не мог меня не видеть, не слышать. Ты ошибся.

Невольная