Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

Александр Сагдиард отвернулся и пошёл к карете. Уже через минуту Ишмерай, переодетая в тёплые вещи и сапоги, бегом спускалась по высокому заснеженному пригорку. Девушка летела на крыльях своей мечты о свободе, а правую ногу приятно оттягивал кинжал. Она отметала нависающие на пути ветки и старалась не шуметь, но снег, листья и ломающиеся ветки хрустели очень громко в тихом зимнем лесу. Ей оставалось шагов двадцать, чтобы раствориться в густом хороводе орешника, но её заметили.

— А ну стой! — закричал Александр Сагдиард, стремительно спускаясь с пригорка.

— Дьявол! — выдохнула Ишмерай, прибавила скорости, споткнулась о корень дерева, упала на мокрый лесной ковёр, поранив ладони, вновь поднялась и побежала.

Острые ветви орешника отчаянно цеплялись за одежду и распущенные волосы, замедляя бег. Но онп с небывалым напором проламывалась через бурелом или чудом находила более свободный путь, мысленно благодаря бесчисленные тренировки с Марком и Марцеллом в густых лесах Атии. Похититель преследовал её неутомимо, нагоняя, угрожающе рыча.

Вдруг бурелом резко расступился, деревья начали редеть, и девушка наткнулась на обрыв. С трудом остановив разбежавшиеся ноги, Ишмерай несколько мгновений разглядывала пугающую высоту обрыва, чёрное полотно леса впереди и безбрежную равнину на сером горизонте. На глазах выступили слезы ужаса, но она не могла сдаться. Оценив опасность спуска, девушка кинулась вдоль обрыва, надеясь, что этот путь приведёт к другой и более безопасной дороге вниз.

Но Александр оказался куда более быстрым бегуном, чем она. Поначалу Ишмерай услышала, как топот его ног, обутых в тяжёлые сапоги, становится все громогласнее. После девушка испуганно вскрикнула, и его цепкие пальцы сомкнулись на её руке.

— Мерзавка! — рыкнул он, грубо дёрнув её к себе. — С чего ты взяла, что можешь от меня убежать?

Мгновение, и в сиянии тусклого дневного света блеснул её кинжал. Похититель оказался быстрее, и вовремя отскочил в сторону, избавив свою грудь от огромного и яростно наточенного клинка.

— Прочь, если тебе дорога жизнь! — выдохнула Ишмерай, приняв боевую стойку.

Александр ловко выхватил менее длинный и широкий кинжал, и девушка кинулась на него немедля. Мужчина не нападал, он лишь отражал каждый из её отчаянных выпадов, заставляя лицо её, поцарапанное ветками, темнеть от злости и страха. Она быстро выбилась из сил. Дыхание начало вырываться с рыданиями и криками ярости, и похититель, устав от этой игры, поставил ей подножку, заставив девушку рухнуть на землю.

— Ты проиграла, — спокойно и устало объявил ненавистный Александр Сагдиард, направив на неё кинжал. — Сдавайся.

Ишмерай беззвучно глотала слёзы, низко наклонив голову, трясясь. Её блестящая затея окончилась оглушающим поражением. В эту минуту ей навсегда следовало проститься со свободой, своей семьёй и просторами Архея. Корабль ждал её, чтобы увезти в страну вечных мук и несчастий, в страну куда более страшную, чем ад.

«Уж лучше смерть!» — громыхнуло в её душе.

Собрав последние силы, девушка отпрыгнула, поднялась и прижала кинжал к своей шее.

— Это ещё что? — устало вздохнул Александр.

— Назад! — выкрикнула она, чувствуя, как наточенный клинок режет нежную кожу. — Я так просто не сдамся!

— Хватит блефовать! — рыкнул Александр, сложив руки на груди.

Струйка крови ринулась вниз, к вороту свитера.

— Ты рехнулась! — воскликнул Сагдиард. — А ну брось!

— Отпусти меня! — выкрикнула девушка. — Ты пойдёшь в другую сторону, а я пойду в другую! Позволь мне уйти!

— Если я отпущу тебя, ты потеряешься, — ответил Александр Сагдиард, лицо его смягчилось. — Ты не знаешь, в какую сторону идти. Много ли пройдёшь ты пешком, с одним кинжалом, без еды, в это время года, в краю, где бродят кунабульцы и разбойники?

— Я избавлюсь от тебя, и этого мне будет достаточно.

— Ты не доберёшься до Атии или Сильвана живой.

— Там, куда ты везёшь меня, мне тоже не выжить.

Мужчина вдруг поднял голову к небу, опустил руки, словно сдаваясь, поглядел на девушку с жалостью и тихо проговорил:

— Чёрт, согласен, этот розыгрыш зашёл слишком далеко. Нет никакого корабля и никаких работорговцев. Я везу тебя в Эрсавийские горы, в форт твоего отца, Кишар, по его же приказу.

— Ложь! — рыкнула Ишмерай, и злые отчаянные слёзы лились по её лицу. — У моего отца нет такого форта. Я бы знала!

— Зачем герцогу говорить дочерям о своих тайных крепостях?

Девушка задумалась. Она уже слышала это название от отца и Марцелла. В последний раз — перед своим побегом в Кибельмиду.

— Я не верю тебе, — выдохнула та, но кинжал опустила.

— Да мне как-то плевать, — фыркнул Александр, махнув рукой и направившись в сторону лагеря. — Но одной в этом лесу тебе не выжить… Летом ещё можно было хоть что-то…

Его голос прервался, и сам он медленно попятился назад. Из леса, низко пригибаясь к земле и фыркая, кралась чёрная махина, на тусклом солнце сверкая шерстью. Громадные клыки его холодно клацали друг о друга, а глаза сияли ярко-жёлтыми щёлками с кровавым отливом, сужая вертикальные зрачки до тонкой линии. Существо, по размеру превышающее самого крупного в Архее медведя, рыкнуло, и рык этот потряс округу.

Ишмерай узнала его: всё те же четыре черные когтистые лапы, чешуйчатый длинный хвост с густой чёрной кистью на конце, горбатая мощная спина, два массивных рога на голове. Когти и клыки казались длиннее, чем клинок её стилета. Третий глаз был закрыт.

«Я встретила его в лесу несколько дней назад, — подумала она. — И всё-таки он нашёл меня».

Девушка оглянулась: даже если бы у неё был путь отступления, существо настигло бы её в один прыжок. На счёт своих рианорских способностей Ишмерай не питала никаких иллюзий. Она не сможет дать ему отпор. Её похититель тоже. Монстр убьёт их обоих.

Александр Сагдиард вытащил пистолет.

— Не стрелять! — решительно и отчётливо приказала Ишмерай, предупреждающе подняв руку. — Ему это не понравится.

— Я знаю, что ему понравится, — услышала она напряженное бормотание своего спутника. — Наши внутренности. Наверняка растают у него на языке, как сливочная помадка.

Ишмерай отчего-то не боялась этой огромной клыкастой чёрной твари. Она сразу почувствовала, что этот непрошенный гость не собирался причинять ей вреда, и не