Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

вы получите недурные деньги. Мне действительно следует отдохнуть. Полагаю, на корабле с теми головорезами отдохнуть мне уже не придётся.

— Сколько можно твердить эту чушь? — не выдержал Сагдиард.

— А кто мне её внушил?! — негодующе воскликнула Ишмерай.

— Да как я вообще мог вляпаться в такую ситуацию?! — зло причитал мужчина. — Я бы лучше наёмничал, чем возился с ней.

— Не переживай, Сагдиард, — устало вздохнул Амиль. — Скоро нам всем придётся хреново. Если Кунабула снова прорвётся, война будет дикой.

— Если Кунабула никак не успокаивается из-за них, — Сагдиард кивнул на Ишмерай, — не легче ли избавиться от этого рода? Например, изгнать из Архея. Пусть эти кунабульские выродки ищут их в других землях, подальше от наших домов.

— Моя мать! Мой дядя! Они едва не отдали жизни за эти земли! — Ишмерай задохнулась от негодования.

— Как оказалось, они всего лишь выиграли время.

— Пусть так, — ответил Амиль. — Но наша задача — защищать их. Не смей вести таких разговоров.

— Непонятно, кого мы защищаем, — вздохнул Сагдиард, покачав своей красивой головой. — От неё, — он кивнул на Ишмерай, — толку не будет. Своенравная, импульсивная, невоспитанная. Сначала делает, только потом пытается думать.

— Сударыня Ишмерай гораздо смелее, чем многие барышни, — ответил Амиль. — В одиночку добраться из Атии до Кибельмиды через Эким, перехитрить опытных агентов, перехитрить меня, перехитрить тебя, Сагдиард, — далеко не каждая девочка сможет так сделать.

Ишмерай не дождалась ужина. Она задремала у костра, а через какое-то время сквозь сон почувствовала, как её несут в карету, кладут на сидение — и укрывают одеялом. Дверь закрылась, напротив устроился Амиль, и привычная тряска снова убаюкала.

Утром они подъехали к широкому рукаву стремительной реки, название которой Ишмерай не знала, а спрашивать не стала, так как хранила негодующее молчание, но предполагала, что это был могучий Ардан. Амиль и Сагдиард, меняясь, ехали всю ночь. Теперь они остановились перекусить.

Ишмерай позавтракала, умылась в ледяной воде и теперь бродила вдоль берега, укрывшись одеялом, размышляя, хватит ли ей сил выплыть из столь стремительных вод, если она попытается бежать, прыгнув в реку. Руки её были сильны, плавала она хорошо, но недостаточно, чтобы преодолеть мощь бурного ледяного течения.

— Если ты планируешь бежать от нас вплавь, не советую! — сказал ей Сагдиард, устало потягиваясь. — Ты не протянешь и двух минут в такой холодной воде. Сердце не выдержит. Да ребро не позволит тебе плыть.

— Не дождёшься! — огрызнулась девушка.

Могучая красота реки невольно поразила девушку. Ее тёмные воды словно морем бились о прибрежные камни, отскакивали от них и неутомимо неслись вперёд, исследуя своё русло, серебрясь и искрясь на холодном солнце. Опаловые наяды, сияющие радугой, резвились с речной пеною, журча смехом и едва уловимым в журчании воды пением. На берегу хороводом высились голубые ели, посыпанные густыми хлопьями снега.

Ишмерай казалось, что, уезжая всё дальше от дома, она прощается со всем тем, что было ей дорого. На юго-востоке и юго-западе виднелись гребни скалистых лесов, и им предстояло пройти по широкому ущелью. Она боялась, что они обманывают её, и вскоре прибудут к побережью моря Тиамуль и кораблям. Там её продадут в рабство и увезут так далеко, что она никогда не сможет вернуться. И мысль эта таким отчаянием сжимала сердце, что ноги отказывались слушаться, подкашивались, спотыкались. И любезный Амиль, и Сагдиард лгали ей — они были не слугами герцога Атийского, а его заклятыми врагами, выкравшими его дочь и ведущими её на муки.

«Так не лучше было бы утопиться в этой могучей и холодной реке?» — подумала девушка, снова подойдя к воде.

Но рядом внезапно оказался Сагдиард. Он взял её за локоть и оттащил от края моста. Так матери отдёргивает своих детей от прилавков с игрушками и сладостями.

— Прости, дорогуша, но я не позволю тебе утопиться в водах этой чудесной реки, — прорычал он, больно стискивая её локоть. — Придётся тебе терпеть нас всю дорогу.

Ишмерай охватило такое отчаяние и бешенство от подобного вероломства, что в ней заклокотал черный неистовый огонь.

— Будь ты проклят! — зарычала она полудиким голосом, рванув руку и охнув от резкой боли в боку. — О Боже!..

Она обхватила себя руками, пытаясь выдохнуть, но каждый вдох отзывался болью.

— Отойди от неё, — Амиль оттолкнул Сагдиарда. — Это точно перелом ребра или трещина.

— Забыл я про её перелом, — фыркнул мужчина, досадливо нахмурившись. — Я подумал, что она решила нырнуть.

— Да не стала бы я нырять! — процедила Ишмерай.

— Я помогу вам присесть, — объяснил Амиль.

— Мне больно сидеть. Не трогайте меня! Оставьте меня уже в покое! — девушка всхлипнула от досады и сильной боли, все её тело сковала слабость. — Если отец хотел меня спрятать, почему он не приехал за мной сам?! Почему он прислал вас? Или он хочет упрятать меня так далеко и надолго, чтобы самому меня не видеть?..

Сагдиард закатил глаза.

— Как ты себе это представляешь? — спокойно осведомился Александр. — Он герцог Атии, он правая рука карнеоласского короля. Он не может позволить себе ловить тебя по всему востоку, пока с запада лезет эта кунабульская мразь.

— Как он мог доверить меня тебе?! — Ишмерай по-детски вытерла заплаканное лицо рукавом. — Ты — мужлан, мерзавец и головорез!

— Сударыня, Сагдиард — мужлан, мерзавец, но не головорез и, тем более, не работорговец, — спокойно ответил Амиль, протягивая ей кружку горячего вина. — Бесспорно, он виноват перед вами за свою отвратительную шутку. Но вам придётся простить ему его жестокость и поверить нам: мы не желаем вам зла.

— Почти глинтвейн, — Ишмерай изменилась в лице: она услышала богатый аромат корицы и лимонной цедры.

Девушка сделала глоток, и все её тело окутало расслабляющее тепло. Рука Амиля легла на её лоб.

— Нам нужно поторапливаться. У неё поднимается жар.

Ишмерай допила глинтвейн, Амиль помог ей устроиться в карете. Девушка обмякла и прошептала:

— Везите меня туда, куда приказывает вам ваша совесть, если таковая имеется. У меня больше нет сил бороться.

— Погляди за ней, — бросил Амиль Сагдиарду. — Надо сворачиваться. Нам ехать ещё сутки.

— Отойди от меня подальше, — тяжело выдохнула Ишмерай. — Похоже, вырваться мне