Гусси. Защитница с огненной скрипкой - Джимми Каджолеас

– Ты говоришь про Копчёную Люсинду? – спросила Ангелина.

– Да, конечно, – сказал Ласло. – Хотя, судя по всему, от неё мало что осталось. Погибель выбрала себе инструмент, и она его не пожалела.

– Но чего же она хочет? – снова спросил Коннор. – Почему Погибель так жестока к нашему посёлку?

– Дети, – Ласло Дунц скорбно покачал головой, – я открою вам маленький секрет. Погибель – всего лишь душа этой земли, пребывающая в гневе. И она всего лишь хочет вернуть то, что было у неё похищено.

Ласло Дунц показал на особняк Беннингсли.

– Ты говоришь о Сердце Долины, – сказала я.

Ласло кивнул.

– Когда Макгрегор Беннингсли выкопал Сердце, он навлёк проклятье на эту землю, не позволявшее никому на ней выжить на протяжении одного поколения за другим. Вот почему никто не живёт за границей этого посёлка и не выживет в будущем. Сам песок пропитан ненавистью. Потому что этот самоцвет не просто какая-то диковина на потеху толстосумам. Нет, в нём заключена сама душа этой пустыни, и она была похищена. Макгрегор Беннингсли продал мельчайшую её частицу – кусочек меньше ногтя, – чтобы обеспечить себя до конца жизни. Он использовал свалившееся на него богатство, чтобы отстроить посёлок, и всех нас привлекла возможность получить здесь жильё.

– Но ведь это наш дом! – возмутилась я. – И это благодаря Макгрегору Беннингсли.

– Может, ты права, – сказал Ласло Дунц, – но это не оправдывает его поступок. Дети, у каждого поступка есть последствия. Да, сокровище, укрытое в земле миллионы лет, можно похитить в мгновение ока, но ещё миллионы лет потребуются, чтобы возместить ущерб. Земля гневается на нас и требует расплаты.

– Так почему бы Погибели просто не забрать камень назад? – спросила я. – Давно бы уже могла сдуть с места особняк Беннингсли, да и дело с концом!

– А вот об этом лучше тебе спросить своего дедушку Вдову, – отрезал Ласло Дунц.

– Это на что ты тут намекаешь? – возмутилась я.

Молния ударила в песок за воротами, и торнадо, подсвеченное адскими огнями, сделалось ещё выше и толще.

– Я и так наговорил тебе больше, чем нужно, – заявил Ласло Дунц. – Я не могу тратить время на болтовню, когда следует молить о милости. Вы, дети, лучше идите отсюда и постарайтесь укрыться от того, что сейчас будет. Расплата близка, и горе всем, кто не пошёл по правильному пути.

Над нами нависла снова великая крылатая тень, и я услышала, как в её недрах звучит женский голос.

– Это Копчёная Люсинда, – сказала Ангелина.

– Лучше давайте убираться отсюда, – предложил Коннор.

– И я знаю, куда мы сейчас пойдём, – сообщила я.

– И куда же? – поинтересовалась Ангелина.

– Пора нанести визит вежливости семейке Беннингсли.

Глава 20

Я быстро пересекла площадь для собраний и оказалась перед особняком Беннингсли, и мои друзья последовали за мной, невзирая на ужасы этой ночи. Я сжала руку в кулак и застучала со всей силы по этим гигантским деревянным створкам.

– Открывайте! – крикнула я. – Это старшая Защитница Густавина М. Перл, и я требую открыть дверь!

Ничего не произошло. Дверь не шелохнулась, и изнутри не раздалось ни звука. Приспешники Ласло втихомолку потешались надо мной. И дальше, в тенях и темноте, я успела заметить блестящие глаза и смутные фигуры: за нами следили. Это были жители посёлка, мои друзья, которых мне полагалось защищать, – безнадёжно заражённые, покорённые Погибелью, ставшие её марионетками. Они хранили неестественную неподвижность, и только их стеклянные глаза блестели, как маленькие луны.

Я закусила губу и что было сил застучала кулаком в двери Беннингсли.

– Я приказываю открыть дверь! – заорала я. – Это официально!

Ничего. Тишина, как будто дверь стала придворным часовым из старой сказки. Ну и что тут прикажете делать?

Небо вздрогнуло у нас над головами, как будто оно превратилось в потолок над луной и звёздами: казалось, этот мрак настолько тёмный, что его можно пощупать, и он не стоял на месте, но опускался, угрожая расплющить нас на земле.

– Может, пойдём отсюда, – не выдержала Ангелина.

– Ага, – Коннор кивнул. – Вряд ли они нам откроют.

– Я не позволю игнорировать меня, будь он хоть трижды мэр, – не уступила я. – И я никуда не уйду.

На этот раз я двинула по двери ногой. Я чуть не отшибла пальцы, и гул от удара разнёсся далеко в темноте. Я услышала смех за спиной, но не обратила внимания.

– Или открывайте дверь, или я прикажу Большому Гордо снять её с петель, вы слышите?

Дверь приоткрылась – чуть-чуть. На меня уставились водянистые глаза мэра Беннингсли.

– Уйди отсюда, Гусси, – буркнул он. – Мне нечего тебе сказать.

Он собрался захлопнуть дверь, но не тут-то было: я успела вставить в щель ботинок.

– Зато мне есть много чего сказать, – рявкнула я, – так что откройте и дайте нам войти.

– Я не считаю это хорошей идеей, – возразил он.

– Я считаю, что это единственная хорошая идея. Вам придётся ответить на множество неудобных вопросов, и ещё, как ни прискорбно это сознавать, нам не избавиться от Погибели без вашего участия.

– Прости, Гусси, но я тебе не помощник. Это ты Защитница, и твоя работа – нас защищать. Судя по всему, ты с ней не справилась. Дедушка Вдова собрал здесь достаточно оберегов, чтобы мой дом оставался безопасным. Погибель не может сюда проникнуть, и по счастью для меня – твоя нелепая банда тоже.

– Но вы не имеете права пренебрегать жизнью ваших сограждан, – возразил Коннор. – Ведь вы же мэр!

Мэр Беннингсли глянул в темноту у меня за спиной, и я видела, какой страх вспыхнул в его взгляде.

– Они уже перестали походить на граждан вообще, – заметил он, – и меньше всего нуждаются в мэре.

Мэр Беннингсли ловко пнул мой ботинок и захлопнул дверь. Я услышала, как гремят один за другим цепочки и задвижки и звенят ключи. Теперь нам точно туда не попасть.

Я повернулась к Коннору, Ангелине и Сверчку. Ласло со своими сообщниками куда-то пропали, зато толпа заражённых стала больше: они таились под деревьями, и в их глазах отражалось потустороннее синее пламя. Я совсем растерялась: как же быть? Я закрыла глаза и стала молиться про себя, потому что Тому, Кто Слушает, доступны и наши мысли, и стремления, а не только слова. По крайней мере, я на это надеялась.

Я молилась, и молилась, и молилась в надежде, что что-то случится – ну хоть что-нибудь.

На дальнем конце особняка распахнулось окно, и голос окликнул меня:

– Эй, Гусси!

Из