Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире - Джонатан Слат

Если не считать напряженных поездок на машине, то можно сказать, что бóльшую часть дня я проводил в медитациях и физических тренировках. Бег на лыжах по речным долинам и таскание ведер с водой и рыбой не прошли для меня даром. Я пребывал в лучшей за последнее время физической форме и не терял бодрости духа. Прошлые полевые сезоны выдались тяжелыми, зато я изучил обстановку в местах отлова птиц, познакомился с самими филинами и освоился с нашей методикой установки ловушек. Теперь я был спокоен за сам процесс и понимал: все, что мне нужно, – это терпение и рыба, остальное придет само собой. Я знал, что мы стараемся не зря: рыбные филины как вид нуждались в праве голоса, и мы со своими попытками выведать их секреты обеспечивали им это право.

Целых два дня рыбный филин ничем не выдавал своего присутствия, и вот, наконец, он оставил следы буквально в метре от нашего садка, когда прилетал поохотиться. Тем не менее ему не удалось выловить из него рыбу, так как суровые ночные морозы сковали садок льдом, перекрыв доступ к нашей видимой и ускользающей приманке. Мы предполагали, что следующей ночью филин снова прилетит сюда на разведку, и поэтому установили камеру, плотно обмотали ее хлопчатобумажным ватином, между слоями которого положили самонагревающиеся одноразовые грелки для рук, надеясь, что это убережет прибор от промерзания. Затем мы при помощи 20-метрового провода соединили камеру с монитором, находившимся в нашей укромной засаде. Примитивный пульт дистанционного управления позволял нам приблизить картинку, при этом повернуть камеру было невозможно, но для наших целей этого вполне хватало. Мы могли проследить за его приближением, затем увеличить изображение, рассмотреть меточные кольца и определить, кого нам предстоит поймать.

Необходимость ждать в палатке раздражала нас обоих: Катков то и дело пытался заговорить со мной шепотом, я же снова и снова умолял его помолчать. К счастью, вскоре мы оба умолкли в трепетном предчувствии. После совсем недолгого ожидания в уголке монитора появился темный силуэт, приземлившийся в снег высоко на берегу реки. Его появление выглядело несуразно, будто терзаемого страхом сцены актера толкала в круг света чья-то невидимая рука. Рыбный филин замер на мгновение, чтобы оценить обстановку и успокоиться, а потом начал протискиваться сквозь снежные волны к плоской кромке льда и садку с рыбой. Я приблизил изображение и по меточному кольцу понял, что перед нами самец с Серебрянки. Постояв еще немного в нерешительности, филин выгнул шею, принял позу готовящегося к броску тигра и пристально посмотрел на рыбу. Потом вдруг сделал скачок лапами вперед, расправил крылья над головой и, словно ныряющая скопа, прыгнул в реку прямо у берега, где вода едва скрывала его лапы. Комичное зрелище: все равно что наблюдать за подготовкой ныряльщика к прыжку с вышки, а потом увидеть, как он шагнул в лягушатник. Я интуитивно ждал чего-то более мощного от самого крупного филина в мире. Мне уже доводилось видеть, как охотится рыбный филин – в прошлом году на Сайоне самец поймал рыбу и скормил ее самке, – но тогда мои наблюдения были несколько абстрактными, поскольку птиц скрывала тень. А теперь я словно переключился с черно-белого монитора на экран с высоким разрешением. Филин был отчетливо виден в свете нашей инфракрасной камеры.

Он приземлился в садок. Еще несколько раз медленно взмахнув распростертыми крыльями, сложил их и прижал к спине. Я понял, в чем эффективность предложенного Катковым метода: ловушка срабатывала только тогда, когда птица решительно нацеливалась на убийство и оказывалась обеими лапами в силках. Рыбный филин стоял в неглубоком садке еще какое-то время, погрузив лапы под воду, и смотрел по сторонам, словно желая убедиться, что за ним не следят. Когда он поднял одну из лап, когти сжимали извивающегося лосося. Он наклонился, приблизив рыбу, и убил ее, несколько раз ловко клюнув в голову. Потом медленно проглотил ее целиком, подергиваясь и запрокидывая голову к небу. Филин внимательно вглядывался в воду, которая омывала его лапы, прежде чем наброситься на очередную рыбешку. На этот раз он вышел со своей добычей на берег, съел ее, расположившись к нам спиной, а потом развернулся и направился обратно к реке.

Зачарованные, мы наблюдали за самцом с Серебрянки, который задержался у нашего садка с приманкой почти на шесть часов. Мы удобно устроились в палатке, а Катков прихватил с собой большой термос с горячим чаем. Из-за шума реки филин все равно не услышал бы, как мы шевелимся или перешептываемся по поводу увиденного. И тут вдруг я понял, что в эту же самую минуту подобные сцены разыгрываются по всей Северо-Восточной Азии. От Приморья до расположенного в 2000 километров к северу от него Магадана и даже в Японии немногочисленные сородичи нашего филина стоят вот так же, ссутулившись, где-нибудь у замерзшей речки. Эти груды перьев с когтями стойко переносят мороз и, неподвижно стоя у воды, сосредоточенно ждут, когда блеснет в воде рыба или ее присутствие выдаст рябь на воде. У меня было такое чувство, будто они делятся со мной своей тайной. К двум часам утра рыба иссякла. Уже после того, как филин полностью очистил садок, он продолжал еще больше часа оставаться на берегу, пристально вглядываясь в прямоугольник из стальной сетки и дерева, словно гадал, когда же этот волшебный рыбный ларец снова побалует его вкусненьким. Мы решили, что поставим ловушку к следующей ночи.

Чтобы как следует подготовиться к нашей операции, нам пришлось еще раз съездить на Туньшу и наловить рыбы, поменять аккумулятор, от которого работала камера, на новый, вернуться на Серебрянку до прихода темноты, установить ловушку, а после ждать в засаде возвращения филина. Кажется, ничего особенного, но на деле настоящее испытание.

Из Тернея мы поехали прямиком в долину реки Туньши, добежали на лыжах до сторожки Анатолия, наловили рыбы и перевезли ее на Серебрянку. Ближе к вечеру все было готово – мы укладывались в расписание. Но по пути в Терней наш домик на колесах, как назло, заглох. В шести километрах от поселка у нас закончился бензин. Я знал, что Сергей уже едет в Терней на ГАЗ-66, чтобы забрать нас с Катковым и отправиться на Амгу, где нас ждали неотложные дела. Оставалась всего одна ночь: если мы упустим этот шанс, то вряд ли получим его вновь.

Катков остался рядом с автомобилем в надежде, что кто-нибудь остановится и одолжит ему воронку, шланг и немного бензина, а я стал ловить попутку до Тернея. Ни одна из проехавших мимо машин не остановилась, что меня немного удивило. Я привык путешествовать по этим краям автостопом; в теплые месяцы специально одевался так, чтобы не отличаться от тернейских рыбаков, водители лесовозов с удовольствием брали их себе в попутчики, чтобы узнать, где какая рыба клюет. Большинство из них не скрывали разочарования, услышав, что я гоняюсь за обладателями перьев, а не плавников.

Все время, пока я пешком добирался до Тернея, а потом поднимался в гору к Сихотэ-Алинскому исследовательскому центру, я нес в руках чрезвычайно тяжелый автомобильный аккумулятор, от которого работала видеокамера. Я шел несколько часов и, лишь добравшись туда, сообразил, что мог оставить старый аккумулятор в автомобиле и взять свежий из хранившихся в Тернее запасов; я зря тащил его с собой целых шесть километров. Но я плохо соображал в тот момент и понадеялся, что поймаю попутку.

Времени было в обрез, оставался всего час до сумерек. Я схватил новый аккумулятор и побросал кое-какие приспособления для ловли птиц в вещмешок. Дальше мне предстояло взять канистру и отправиться с ней на автозаправку, которая находилась в шести километрах от исследовательского центра, на другом конце поселка, и только потом ехать назад, к неподвижному домику на колесах. Я попробовал дозвониться до знакомых, но никто из них не брал трубку. Наконец мне ответил парень по имени Гена. Некоторое время он участвовал в проекте по сохранению амурских тигров и однажды помогал мне следить за рыбными филинами, а теперь работал в Тернейском леспромхозе. С изумлением выслушав мою пламенную речь, он согласился помочь. Он сгонял на заправку за топливом, а потом вернулся за мной и отвез к «домику».

Мы добрались до Каткова уже под покровом ночи. Пока он разворачивался на внедорожнике, я пожал Гене руку и сказал, что должен ему пива в благодарность за помощь и денег за топливо. Тот с улыбкой отмахнулся, говоря, что только рад этому приключению. Мы с Катковым вернулись на реку, и, когда расставляли ловушку, где-то у гнездового дерева начали перекличку филины. Времени у нас было впритык. Как только птицы смолкнут – а это могло произойти в любое мгновенье, – самец