Дорога жизни - Елена Тихомирова

чем хотелось бы, но зато имел высокий забор и сад, за последние три года ставший воистину чудесным. Пройдя за калитку, Ралган даже почувствовал себя лучше. Его взгляд наконец-то созерцал роскошную зелень. Вьюнки обвили колонны, довольные бабочки порхали с цветка на цветок. Светлым эльфам всегда нравилось жить в гармонии с природой, а потому даже плодоносные растения росли свободно, а не на грядах как у людей. Вот только не время было всем этим наслаждаться. Поборов в себе желание сесть на мягкую траву и в удовольствии от солнечного тепла прикрыть глаза, Ралган решительно вошёл внутрь дома и с порога принялся отдавать указания, хотя работа по озвученным им чарам была привычна всем присутствующим.

Поддерживать связь с Лиадоллом при помощи проекции хотя и было тяжело, но всё же являлось гораздо удобнее, нежели дожидаться неких гонцов. Поэтому письменно до Владыки Стихий доходили только самые незначительные распоряжения. Они имели перед собой цель не дать никому заподозрить, как на самом деле налажено сообщение между правителем Лиадолла и тем, кто считался его младшим сыном. И, собственно говоря, разговор с Владыкой Судеб Адонаэлем Инглорионом не вышел продолжительнее обычного. По сути, едва Ралган донёс до своего правителя предположение о Погибели, как тот нахмурился и сказал:

- Возможно, именно поэтому совет архимагов в полном составе прибыл к границе Лиадолла и испросил дозволения побеспокоить меня. И если эта, именно эта причина истинна, то отказать им в том, что я услышал, уже нельзя.

- О чём они испрашивали вас? – не мог не осведомиться Ралган.

- Будь сейчас другой век, я бы с позором изгнал их за одно то, что они осмелились в моём присутствии говорить о подобном.

Сказав так, повелитель светлых эльфов осуждающе покачал головой, и это привело к тому, что несмотря на внешнюю юность вмиг стало понятно сколь давно он живёт на свете. В его взгляде, в его мимике царила старческая мудрость. Золотые локоны, нежная белая кожа и спокойная голубизна глаз не смягчали восприятия. Адонаэль Инглорион прожил немало, и внутренняя усталость просачивалась наружу несмотря на то, что проекция слегка размывала облик эльфа.

- Принимая благосклонность Верлонии и соседних королевств, Лиадолл выразил свою готовность выступить против империи Золотого Паука. Не озвучив подобного вслух, делами своими мы всё равно дали обещание не остаться в стороне, - вновь заговорил правитель эльфов. – В настоящий момент исключительно то, сколь длительный срок мы выбираем более правильного союзника, можно поставить нам в укор. Но и это обоснованно. Королевства понимают истинную причину нашего решения потянуть время. Однако, архимаги явились не с тем, чтобы Лиадолл наконец-то выбрал сторону. Они воззвали к нашему суверенитету. В их желании, чтобы светлые эльфы выступили посредником в переговорах между Ковеном и империей Золотого Паука.

- Если подобное станет известно, - вмиг насторожился Ралган, - то содружество королевств может сплотиться против нас самих. Ковен имеет силу, но сфера его влияния крайне ограничена. От посягательств той же Верлонии Ковену Лиадолл не оградить.

- Да. По этой причине я с трудом остановил себя от того, чтобы незамедлительно произнести категоричный отказ. Мудрее было бы сперва выслушать причину подобного желания. И в результате я узнал, что, оказывается, империя не первый день взывает к переговорам. Но никто не откликается на этот призыв. Куда как больше выгоды нынешние короли видят в войне, - ненадолго скорбно опустил взгляд к земле Адонаэль Инглорион. - И Ковен не смог вразумить их. Содружество королевств всё для себя уже решило, а архимагов вследствие их настойчивости принудили к подчинению.

- К подчинению какого плана? – нахмурился Ралган.

- Чтобы империя больше не подавала знаков к переговорам, архимагам вменили в обязанность участвовать в сражении за оставшиеся непокорёнными земли Аркании. И это привело к трагедии. Желание победы затмило людям разум, раз были применены заклинания недопустимой силы. Архимаги воевали с не менее слабым противником, и мощь творимых чар, и множество погибших, всё это вызвало такие колебания энергии, что мы ощутили их даже здесь, в Лиадолле.

- Так вот, что это было… Ужас. Какая же это была страшная битва, - осуждающе покачал головой Ралган.

- Да, друг мой. Но до этого было другое, ещё более худшее событие. Имперские маги, ощутив близость тех, к кому они долгое время взывали, вновь дали понять, что желают начать переговоры. И на этот раз они выбрали способ, который никак нельзя было оставить без внимания. Выражая так своё нежелание бороться против Ковена, они отняли у своих более слабых магов волю. Принесли их в жертву.

- Какой позор, если архимаги не отреагировали на такое!

- Они не посмели, - с промелькнувшим по лицу презрением, сообщил Адонаэль Инглорион, прежде чем, постаравшийся унять своё недовольство человеческой расой, Ралган рассудил:

- Хм. Раз речь идёт про отнятие воли, то у имперцев есть ментальный маг. Крайне редкий талант. Опасный.

- Да, - выразительно и тревожно посмотрел на него Владыка Судеб. – Этот человек позволил своим магам умирать и умирать так, как сгорает в пламени свечи тонкая бумага. Но принесённая им жертва заставила меня задуматься глубже. Более того, она вынудила архимагов показать события той битвы через откровения их памяти, и то, на чём было сосредоточено их внимание, убедило меня в том, что искали они встречи со мной отнюдь не из желания навредить Лиадоллу. По этой причине я взял время на раздумье. Пусть в тот день архимаги поступили бесчестно, пусть сами они до сих пор боятся последствий и всё никак не могут решиться без согласия совета королей вступить в переговоры, я увидел в них горячее желание не дать проливаться крови впустую. И понял, что тоже подобного не хочу. Я не желаю потворствовать людям в их алчности и ненависти друг к другу! На правах старшей расы эльфы могли бы принести мир в эти земли и да, это то деяние, что было бы достойно нас.

Машинально Ралган кивнул и после склонил голову набок. Он обдумывал услышанное. Он обдумывал то, к чему может подвести светлых эльфов то или иное решение, и, наконец, сказал:

- Владыка Судеб, мне известен язык имперцев и незаметно встретиться с ними я бы смог.