Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

* * *

Бон распутывал поводья лошадей и не заметил, как Теона возникла рядом. Ее тонкие пальцы робко коснулись его спины. Он отлично помнил каждое такое редкое прикосновение и прекрасно осознавал причину их отсутствия. С одной стороны, вместе с сундуками из замка Сестер Ночи Теона привезла твердую уверенность, что «счастье не для Ткачих». Ткачихи не выходят замуж, Ткачихи живут своей миссией, Ткачихи – жены своим станкам. С другой – она не хотела давать ему надежду на то, что между ними может быть что-то большее, чем дружба, а друзьям касаться друг друга совсем необязательно.

– Пока вы возились со станком, Этин вернулся. В его тубусе не было моей записки. – Она сделала паузу, давая ему возможность оправдаться, но принц молчал. – Спасибо, что пришел и наконец положил конец этой нелепой заочной вражде.

Теона прикусила губу, не решаясь продолжать, но все же заговорила снова:

– Я три года пыталась доказать Веронике, что ты хороший человек и что мне не нужно тебя бояться, но разрушить предубеждения Хрустальной Леди – та еще задачка.

Бон понимал, что у него есть шанс на еще одно прикосновение, пока девушка ничего не подозревает. Он вывернулся, прижал Теону к себе и поцеловал в макушку. Хороший человек так бы не сделал, но принц не мог больше с собой бороться.

– Ну и с чего ты взяла, что тебе не надо меня бояться? – по-доброму рассмеялся он, ощущая, что Теона словно обратилась в камень. Это была ее классическая реакция на любые неожиданные ситуации. – О́ни, я шучу… шучу, прости.

Бон ослабил хватку, выпуская из объятий Ткачиху, но успел на прощание прильнуть к ее кудрявым волосам. Она привычно пахла жасмином – запахом, который он любил и ненавидел. Любил, потому что это был ее запах. Ненавидел, потому что уже три года она была близко, но в то же время оставалась недосягаемой. Однажды Бон даже попросил придворного химика создать духи с ароматом жасмина, чтобы в долгие четырнадцать дней между ее выходными вдыхать этот запах, вызывая в памяти образ той, по которой скучал каждую минуту. Но жалкая подделка, преподнесенная в изящном стеклянном флаконе, не имела ничего общего с его Теоной.

– Ну и дурак ты, Иолантий Третий, – смешливо отбрыкнулась девушка, хотя он ожидал сурового выговора.

Раньше она отреагировала бы куда серьезнее, ему не удалось бы избежать грозных взглядов и недовольного сопения. Но сейчас, в тишине последнего весеннего вечера, ее большие ореховые глаза смотрели так нежно, что он готов был поклясться – стеклянная стена, незримо стоящая между ним и вестницей Богов, треснула. Пускай пока трещина и была размером с усик летнего жука, но характерный звук надломленного стекла невозможно было спутать ни с чем. И принц был готов разбить кулаки в кровь, лишь бы окончательно уничтожить эту преграду и обнять Теону не только как друг.

* * *

– Он славный мальчик, Теона, – завела разговор Вероника, увидев мечтательную улыбку на губах вернувшейся в дом воспитанницы, – но ты сама все знаешь: ни твой Орден, ни его королевский двор не позволят вам быть вместе. Я очень беспокоюсь за тебя. Может, нам найти тебе другое место? Хочешь, я попрошу тебя направить отсюда подальше?

Нечаянная радость, заставившая сердце Теоны биться чаще, улетучилась.

– О нет, Вероника, пожалуйста, не надо! Я знаю правила, я все понимаю! Он друг, клянусь, просто друг. Я не хочу начинать все сначала. – Глаза девушки заволокло пеленой слез, готовых сорваться с ресниц в любой момент.

Вероника по-матерински притянула к себе воспитанницу, согревая ее в объятиях:

– Хорошо, девочка, но будь осторожна. В такого, как он, легко влюбиться. А вот забыть потом сложно. Наблюдать за тем, как он женится, как начинает жить той жизнью, ради которой рожден… Ткачиха должна оставаться рядом с жителями города и в случае Ириза рядом с королевской семьей до самой старости. Ты можешь думать, что готова к такому, но это намного сложнее, чем тебе сейчас кажется.

Теона всхлипнула и прижалась к наставнице.

– Я не знаю… – плакала она. – Но я не хочу ничего решать сейчас, не мучай меня, пожалуйста.

Вероника гладила непослушные волосы Теоны и глубоко вздыхала, а когда девушка успокоилась, неожиданно заявила:

– Мы еще подумаем, что делать с твоим принцем. Но я хочу поговорить о другом, девочка. Важно, чтобы ты меня выслушала и не задавала вопросов.

Теона отстранилась от Вероники и вопросительно посмотрела на нее.

– Пообещай мне, что никогда не поедешь в Келс.

Этого Теона ожидать никак не могла. Каким образом в их разговоре всплыл Келс? И почему ей вдруг нельзя ехать в маленький городок, полный радости и праздников?! Неожиданная и странная просьба смутила Теону.

– А при чем тут Келс? – спросила она.

– Просто пообещай и сдержи обещание, девочка, – чересчур резко ответила Вероника.

– Вероника! – вспыхнула Теона. – Я уже не ребенок, если что-то хочешь мне запретить – изволь объяснить почему!

Наставница замялась, понимая, что без подробностей она своего не добьется.

– Там живет…

– Кто? Кто там живет?

– Та сумасшедшая, что похитила тебя в детстве.

На лице Вероники отразились одновременно испуг и сочувствие. Теона побледнела и выставила вперед обе ладони, как будто это могло отгородить ее от услышанного.

– Откуда ты знаешь?

– Служба охраны Ордена. Мы следим за ней. Она уже несколько лет как поселилась в Келсе. Я не думаю, что тебе нужно с ней встречаться.

– Но почему она не тюрьме? Почему она на свободе? А если она украдет кого-то еще? Другого ребенка?

– С тех пор как она похитила тебя у семьи, а Орден спас, прошло пятнадцать лет. Ее недавно освободили. Я молю тебя силой Двух Великих, – Вероника взяла руки Теоны в свои и крепко сжала, словно закрепляя их устный договор, – пообещай, что никогда не поедешь туда и не станешь искать с ней встречи.

Теона молчала, не находя слов.

– Я могла бы тебе ничего не говорить, – разозлилась Видящая, – но ты, девочка, мне как родная, и я прошу тебя, хотя бы ради меня…

Не поддающееся разумному объяснению отчаяние Вероники смягчило Теону. Наставница выглядела такой встревоженной, что Ткачиха не решилась спорить.

– Я обещаю, Вероника, – кивнула Теона и отвела взгляд.

– Вот и хорошо. Спасибо, девочка.

Вероника обняла подопечную и поцеловала ее в макушку. В отличие от поцелуя принца этот не принес ей радости, потому что в Ткачихе уже зародилась темнота и она впервые обманула ту, которая заменила ей мать.

* * *

Когда Вероника заснула, Теона вышла в свой маленький