Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

не смог его догнать, однако возня за спиной говорила о том, что кто-то все-таки не оставлял попыток сосватать ему очередную прелестницу. Бон замедлил шаг на повороте и огляделся – никого. Чуть погодя он повторил маневр, но снова никого не увидел. Не мог же он устать настолько, что шаги ему почудились? Принц нырнул в узкий проход и спрятался в тени. Если бы за ним гналась очередная сваха, то она бы делала все, чтобы он ее заметил. Значит, преследователь не хотел быть обнаруженным. Только наемников ему сегодня не хватало.

Бон достал короткий кинжал, болтавшийся в ножнах на поясе, встал в боевую стойку и прислушался. К месту его засады кто-то приближался робкой поступью. Вскоре из-за угла показался незнакомец в длинном темном плаще. Не дожидаясь, пока его заметят, Бон схватил противника за плечо и, приставляя кинжал к горлу, с силой прижал того к стене. Тень вскрикнула женским голосом и показала из-под плаща безоружные руки. Принц сдернул с ее головы капюшон, высвободив копну каштановых волос. Лунный свет озарил лицо, которое он отчаянно пытался забыть последние дни. Перепуганная девушка смотрела на него широко распахнутыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

На какую-то долю секунды Бону захотелось вонзить острый кинжал в грудь той, которая принесла ему так много боли. Из последних сил принц совладал с собой и отступил на шаг.

– Что ты тут забыла? – резко спросил он.

Девушка продолжала молчать.

– Ты же вроде не немая. Я спрашиваю, что ты тут забыла, пряха?

– Я… не пряха, – послышался тихий голос, – я – Ткачиха.

– Мне все равно, кто ты. Хочешь получить награду за свою работу или пришла поглумиться?

В воздухе снова повисла тишина. Бон по-настоящему разозлился. Он схватил девушку за плечи и начал трясти, как игрушечную куклу.

– Зачем ты снова сюда явилась? Отвечай! Мне теперь плед принесла?

Он тормошил ее, пока Ткачиха не выпалила:

– Я-пришла-чтобы-поддержать-тебя.

Глаза принца сделались почти такими же большими, как у девушки, стоящей напротив.

– Что-о-о?

– Я пришла, чтобы поддержать тебя, вас… Вы, конечно, были несправедливы, обвинив во всем меня, но Морин Герберт был вам очень дорог, и я должна была прийти.

Бон зажмурился, чтобы понять, не чудится ли ему. Но настырная девчонка стояла на месте и никуда не собиралась исчезать. Напротив, она с каждой секундой становилась все реальнее. Какая наглость – явиться сюда в ночь погребения. И как она себе это представляла?! Принесет ему платочек, Бон поплачет у нее на плече и все забудет?

– Ну давай, начинай меня поддерживать, новая Ткачиха нашего города, – сказал принц голосом, полным сарказма.

Бон говорил надменно и жестко, надеясь, что она почувствует то отвращение, которое он к ней испытывал. Но Ткачиха, не обращая внимания на тон принца, спокойно сказала:

– Я росла без родителей, мне их заменила Вероника – Видящая из Ордена Дочерей Ночи. Она заботилась обо мне с четырехлетнего возраста, а когда отвозила меня в ваш город, то рассказывала, что принца с самого детства видят очень редко, потому что он постоянно учится за границей, и что его учитель – грандиозный изобретатель, который много раз помогал Ордену. Я не знала, что Морин Герберт и есть тот самый человек. Но когда я увидела, как он был дорог вам, вспомнила слова наставницы и не смогла не прийти. Я знаю, что значит терять. Если вам так будет проще, то можете винить во всем меня. Пусть я буду лицом Великого Черного, который принял это решение. Можете сказать мне все, что хотели ли бы сказать ему, и я очень надеюсь, что вам станет хоть немного легче.

Бон молчал. Злость на девушку, так сильно подпитывающая его эти несколько дней, начинала по капле таять. В глубине души он с самого начала понимал, что она в этой цепочке «жизнь – смерть» только посланница Черного, но ненавидеть бога, которого никто никогда не видел, было гораздо сложней, чем человека из плоти и крови. На девушку можно было накричать, выместить на ней все свои обиды и знать, что тебя, по крайней мере, точно услышали.

– Я готова, – смело заявила Ткачиха. Она немного расставила ноги, распрямила печи и вскинула вверх подбородок, как будто вместе со словами он мог пустить в ход кулаки.

Бон открыл рот, чтобы выплеснуть свою боль и гнев, но не смог сказать ничего. Эта смелая девчонка и правда пришла сюда, чтобы стать мишенью для его ненависти и тем самым помочь ему от нее избавиться. Этот поступок и ее отвага не могли не поразить его.

– Мне нечего сказать тебе, Теона, – после минутного колебания выдохнул Бон, – ты действительно ни в чем не виновата. И уж точно не должна становиться щитом Великому Черному.

– Ваше высочество… – начала было Ткачиха, но принц перебил ее:

– Ну хоть ты не называй меня так! Я только что сбежал из зала, переполненного подхалимами, готовыми лизать мои сапоги, лишь бы быть замеченными.

Девушка сделала паузу, а потом сказала:

– Для справки замечу, что лизать вашу обувь в мои планы не входило, даже если бы вы попросили.

Бон посмотрел на нее, пытаясь отыскать на лице девушки хоть тень улыбки. Он был уверен, что она шутит. Но настороженное выражение двух огромных, как блюдца, глаз и сжатые губы говорили об обратном.

Принц не смог сдержаться и рассмеялся. Он хохотал от души, снимая с себя напряжение ужасных черных дней и ослабляя узлы на сердце. Теона, видимо заразившись весельем, подхихикивала в тон принцу, пряча улыбку в ладони.

Вдоволь насмеявшись, Бон, стараясь снова выглядеть серьезно, наконец выговорил:

– Хорошо, леди Теона, официально заявляю, что не держу на вас зла и разрешаю никогда не облизывать мои сапоги. – Принц шутливо поклонился. – Позвольте откланяться, доброй ночи!

– Конечно, ваше выс… А как мне вас теперь называть? Раз вы вернулись в город, мы будем иногда видеться…

– Бон, ты все еще можешь называть меня просто Бон.

По лицу девушки пробежала тень смущения, она неловко попыталась спрятать руки в несуществующие карманы плаща. Бон вдруг понял, что ей наверняка боязно находиться в одиночестве ночью посреди пустынного двора, и, хоть и не собирался выяснять, но все же спросил:

– Ты живешь в замке или в доме прежней Ткачихи?

– В доме Греты, со стеклянной стеной, – ответила девушка, не понимая, к чему он клонит.

– И ты пришла сюда одна?

– Я живу одна и пришла одна, – зачем-то уточнила она.

– И теперь ты собираешься пойти домой в одиночестве – ночью, через весь город?

– Я