От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона - Элис Виртшалфтер

полномочных представителей. По мнению российского правительства, в таких вопросах, как революция в Неаполе, дискуссии между союзниками представляли собой законный долг, не связанный с вопросами удобства или уместности. Позиция России не подразумевала формирование нового политического союза; скорее, она была направлена на утверждение системы, которая подарила Европе мир, государствам – независимость, правительствам – средства для обеспечения счастья своих народов. В соответствии с заключенными договорами, которые требовали союзнических действий от имени правительств, находившихся под угрозой событий в Неаполе, итальянские государства также были приглашены в Лайбах. В конце концов, учитывая сохранявшийся нейтралитет Великобритании, союзники выразили признательность за российское предложение, но тем не менее отвергли его. Как заявляли уполномоченные Австрии, Франции и Пруссии, решения, принятые в Троппау, представлялись подходящими для обеспечения того, чтобы политика единства и общей солидарности продолжала определять отношения между европейскими государствами[275].

В январе 1821 года три монарха, принявшие Предварительный протокол в Троппау, также достигли соглашения с королем Обеих Сицилий Фердинандом I, который обязался быть посредником между своим народом и европейским союзом, чтобы устранить угрозу, создаваемую революцией в Неаполе. Фердинанду было позволено покинуть Неаполь, основываясь на предположении, что он будет защищать конституцию; однако по прибытии в Лайбах он изменил курс и обратился к союзникам за помощью в восстановлении своей власти [Stites 2014: 3876–4004][276]. Понимая, что великие державы не предпримут никаких действий до того, как будут исчерпаны все возможные средства умиротворения, король принял отказ союзников признать нынешнее бунтарское правительство, включая его представителя в Лайбахе. Таким образом Фердинанд назначил своего собственного полномочного представителя, герцога Галло, которого он призвал в Лайбах, чтобы услышать объяснения союзнической политики[277]. Герцог Галло должен был вернуться в Неаполь с письмом от Фердинанда к его сыну герцогу Калабрийскому, которым отменялись бы политические изменения, произошедшие со 2 июля 1820 года. Герцог Галло также должен был доставить совместные инструкции дипломатическим представителям Австрии, Франции, Пруссии и России, аккредитованным при Неапольском дворе. Британия осталась нейтральной, как и Папская область, однако уполномоченные итальянских государств Модены, Сардинии и Тосканы – все приняли план [Stites 2014: 3876–4004][278].

18 (30) января герцог Галло встретился с союзными полномочными представителями, чтобы услышать инструкции и донесения, которые он должен был доставить в Неаполь[279]. Как было ясно из заявлений, звучавших на конгрессе, союзники рассчитывали на возвращение короля и обещали не вводить военный налог на население Королевства Обеих Сицилий до тех пор, пока формальное сопротивление не материализуется. Показательно то, что решение, принятое Меттернихом, также подразумевало, что великие державы обладали полномочиями решать, какой курс действий служит истинным интересам Королевства Обеих Сицилий и Европы. Мир и благополучие, последовательно провозглашаемые союзниками, могли быть обеспечены только в рамках Всеобщего союза, от которого отказалось нынешнее неаполитанское правительство[280].

Среди документов, представленных герцогу Галло, был русский рескрипт от 9 (21) ноября 1820 года, описывавший соглашения 1814, 1815 и 1818 годов как пакт солидарности между всеми христианскими государствами Европы, направленный на обеспечение территориальной целостности, политической независимости и внутреннего спокойствия каждой страны[281]. Этот рескрипт, адресованный графу Г. О. Штакельбергу, посланнику Александра I в Неаполе, и составленный до того, как Фердинанд I, король Обеих Сицилий, согласился прибыть в Лайбах, содержал приглашение Фердинанду[282]. Штакельберг был проинструктирован действовать совместно с представителями Австрии и Пруссии, чтобы убедить его, что только встретившись с союзными монархами в Лайбахе он смог бы спасти свою страну от бедствий революции и войны. Только приняв предложение союзников он мог привести Королевство Обеих Сицилий к внутреннему умиротворению и умиротворению со всем миром. Если король спросил бы, почему британские и французские монархи не подписали приглашение, российскому посланнику было сказано ответить, что независимо от приглашения Британия никогда не узаконила бы революцию в Неаполе, а Франция будет сотрудничать с союзниками, чтобы обеспечить покой Европы. Действительно, в 1815 году Франция приняла союзнические гарантии (guaranties concertées) своих институтов, а в 1818 году страна была принята во Всеобщий союз. Политика союзников в отношении Королевства Обеих Сицилий придерживалась именно этого курса: изменилось место, но не система (или политика). В 1815 году державы вступили на европейский путь, а в 1820 году намеревались защитить его[283].

Русская версия общих инструкций, принятых в Лайбахе, также была адресована графу Штакельбергу[284]. Эти инструкции начинались с обзора ключевых положений, освещенных в более ранних документах. Руководствуясь долгом перед своими государствами и всем миром, союзные монархи вели переговоры с королем Обеих Сицилий Фердинандом I, который намеревался стать посредником между своим народом и союзом, от которого его королевство было изолировано после июльских событий. Будучи приверженцем пути умиротворения, король надеялся спасти свою страну от дальнейших несчастий, в то время как союзники стремились спасти соседние государства от угрозы, которую представляла собой революция. Союзники решили действовать во время конгресса в Троппау, на котором они также признали, что неаполитанскую революцию нельзя рассматривать как изолированное событие. К сожалению, несмотря на сохранявшиеся преимущества всеобщего умиротворения, возродился дух тревоги и беспорядка – причина широко распространенного запустения. Ситуация в Королевстве Обеих Сицилий стала настолько серьезной, что текущие усилия союзников, основанные на соглашениях и договорах, принятых в Вене, Париже и Аахене, можно было рассматривать только как благоприятные с точки зрения общего интереса по достижению покоя и счастья всей Европы.

Сепаратисты в Неаполе, напротив, стремясь к политическим реформам через восстание и насилие, на самом деле выступили против религии, морали и социальных связей. Не менее важно и то, что они нарушили свои клятвы законному правителю. После узурпации королевской власти их революция могла привести только к анархии и военному деспотизму. Союзники высоко оценили желание Фердинанда I избежать гражданской войны путем компромисса; однако они никогда не приняли бы текущее правительство и поэтому предприняли шаги, чтобы положить конец беспорядкам, отдавая предпочтение силе разума. Проще говоря, союзники ожидали, что король убедит своих подданных подавить революционный режим, это был бы курс, который сам по себе вернул бы Королевство Обеих Сицилий к дружественным отношениям с государствами Европы и к членству во Всеобщем союзе. С этой целью союзники предложили Фердинанду объяснить, как он планировал восстановить порядок вещей, который мог бы обеспечить благополучие, соблюдение истинных интересов и стабильность для его подданных, а также будущую безопасность и спокойствие для соседних государств. Если бы не удалось достичь такого результата, у союзников не было бы иного выбора, кроме как применить вооруженную силу для прекращения беспорядков.

Согласно инструкциям Штакельберга, король Фердинанд понял и принял условия союзников. Чтобы спасти свой народ от войны и мер принуждения, он хотел бы убедить его отказаться от проведенных политических изменений. Кроме того, он считал, что его отеческий голос будет услышан. Послание монарха было бы передано в письме, содержащем детали переговоров в Лайбахе, его сыну, герцогу Калабрийскому. Штакельберг и другие союзные представители на местах в Неаполе должны были нести ответственность за объяснение герцогу того, что письмо его отца также соответствовало решениям их суверенов. В процессе они должны были склонить его к признанию неотложности ситуации, к отречению от революции и к принятию совета от его отца.

В двух дополнительных посланиях, оба от 19 (31) января 1821 года, Штакельберг получил дальнейшие инструкции относительно общения с герцогом Калабрии о союзнической политике, сотрудничестве с королем Фердинандом I и планах создания временной оккупационной армии, которая могла бы быть или не быть использована