Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки - Марина Валентиновна Голубева

с приходом христианства. Причем ведьмы больше зависели от нечистой силы, чем колдуны: для поддержания своих ведьмовских способностей им нужно было регулярно посещать шабаши и совокупляться с чертями.

Хотя ведьм было больше, чем колдунов, они считались слабее. Но сама история ведовства на Руси отличается от западноевропейской, в том числе и отношением к женщинам, владеющим особым знанием. В древности, вероятно, ведьмами или ведуньями называли мудрых женщин, знавших разные житейские хитрости и заговоры, умевших лечить болезни, привораживать, снимать сглаз и порчу. Но постепенно, не без влияния православной церкви, само слово «ведьма» приобрело негативный оттенок. И нередко этих знающих женщин обвиняли в самых разных неприятностях, особенно связанных со стихией: в затяжных дождях, неурожае, в неурочных морозах.

С точки зрения людей Древней Руси и русского Средневековья, контакт с нечистью никогда не приводил к добру тех, кто занимался колдовским искусством. И дело даже не в том, что союз с бесами противен христианскому вероучению, и не в преследовании православной церкви, хотя оно тоже имело место. Дело в том, что колдовство, по убеждениям наших предков, противно самой живой природе — земле, воде, растениям, людям. К тому же в обмен на дарованные силы и способности нечисть наполняла душу колдуна злобой, а в обмен на однажды оказанную помощь бесы требовали от колдунов и ведьм все больше и больше злых дел.

Знахарка

Фирс Журавлев. 1867. Из собрания Калужского музея изобразительных искусств

Общаясь с нечистой силой, продавая свою душу дьяволу, люди частично утрачивали свою человеческую сущность, то есть, по убеждению наших предков, занимали промежуточное положение между нечистью и людьми. Поэтому ведьмы могли договориться с разными бесами, доставлявшими людям неудобство, и даже изгнать их или духов болезни (если, конечно, колдун или ведьма того хотели, например получая за это хорошую плату). Ведьмы часто неплохо зарабатывали на приворотах, в том числе помогали женам добиться внимания и доброго отношения собственных мужей.

Российский историк И. Е. Забелин (1820–1909) приводит документы одного интересного дела. В 1635 году одна из царицыных мастериц-златошвеек, Антонида Чашникова, выронила нечаянно у мастериц в палате (светлице), где они обычно работали, платок. «А в том плату заверчен корень неведомо какой». Платок с корнем подняли две другие мастерицы и тотчас же показали государыне. Колдовства боялись не только в деревенских избах, но и в царских палатах. Поднялся шум, и «по именному приказу царицы велено дьяку царицыной мастерской палаты Сурьянину Тороканову об этом сыскати накрепко». В результате долгих допросов и разборок выяснилось, что корень этот Антониде Чашниковой дала «жонка, зовут ее Танькою; и она-де той жонке била челом, что до нее муж лих, и она ей дала тот корень, который она выронила в светлице; а велела ей тот корень положить на зеркальное стекло, да в то зеркало смотреться, и до нее-де будет муж добр». Таким образом, никакого лиха в отношении государыни Антонида не замышляла, а хотела колдовской корень себе на пользу применить. По царицыну указу обвиняемые в колдовстве были с пристрастием спрошены и даже легко пытаны, но ничего иного выяснить не удалось. Виновные в сем колдовстве были сосланы в Казань, а сама ведьма Танька — в Чаронду (ныне это село в Вологодской области)[226].

Само это дело и его итог весьма показательны. Несмотря на страх перед колдовством в русском обществе и на осуждение его со стороны церкви, наказывали ведьм не за само колдовство, а за его результат. Поэтому фигурантам дела назначили более мягкое наказание по сравнению с приговорами западноевропейских судов. Да и развития это дело не получило, тогда как в Европе могло привести в застенки инквизиции десятки, а то и сотни обвиняемых в колдовстве.

Ведьмы и колдуны, по убеждению людей средневековой Руси, были способны не только наслать порчу, но и напустить на человека бесов, сделав его одержимым. Так, колдун мог сделать вредоносный наговор на землю и бросить той землей в неугодного человека, а то и просто пустить слова заклинания на ветер, приговаривая: «Всякая болезнь приступи до врага моего, и до детей его, и до дому, беда случись!»[227] А тот, кто окажется на пути этого ветра, попадет под действие заклятия.

Одним из видов порчи было кликушество, или бесноватость. Рассказов об этой психической болезни на Руси ходило много, но массовый характер, как в Западной Европе, она не принимала. Единичные случаи не превращались в эпидемии.

Кликушество получило название от специфики поведения бесноватого, который начинал «кликать», то есть кричать разными голосами, иногда выть, лаять или икать без остановки. Русский фольклорист XIX века А. Н. Афанасьев описывает колдовской ритуал насылания бесов на человека. Для этого колдун, сняв с себя крест, брал горсть соли и читал следующий заговор:

Пристаньте к человеку (имярек), скорби-икоты, трясите и мучьте его до скончания века; как будет сохнуть соль сия, так сохни тот человек. Отступите от меня, дьяволи, а приступите к нему.

Наговорную соль колдун бросал на дорогу или на то место, где должен был проходить обреченный на икоту[228]. Бесноватых подвергали специальному церковному обряду отчитки, а колдунов, уличенных в подобном преступлении, били кнутом и накладывали на них епитимию[229].

Близость к сверхъестественным сущностям объясняет и способность ведьм и колдунов к оборотничеству. Правда, в многочисленных быличках и народных байках на эту тему чаще всего рассказывается, что умели перекидываться (оборачиваться) именно ведьмы. Колдуны же обычно предпочитали превращать в оборотней других людей. А вот ведьмы могли перекинуться в кошку, собаку, лошадь, но особенно любили принимать облик свиньи или сороки. Рассказы о том, как деревенские вещуньи бегали в образе свиньи, записывали даже в XIX и XX веках. Вот как описана ведьма, оборачивавшаяся свиньей, в одной из быличек:

Ведьма

Журнал «Живописная Россия», том 5, 1897 / Wikimedia Commons

У нас здесь превращалась одна, Афониха Самарина, она в свинью превращалась. Видели ее: за одним парнем бежала. Ниже той женщины девка жила. Парень проводил ее домой, идет по лужочку обратно. Свинья срёхала и за ём. С конца до сюда бежала… Вечером пошел в контору, за им свинья белая бежит. Остановился, она тожо. Мост перешел, оглянулся: женщина в белом платочке стоит[230].

О том, как ведьма превратилась в черную кошку, писал Н. В. Гоголь в повести «Майская ночь, или Утопленница»:

Когда ведьма превращается в кобылицу, черт подковывает ее и заставляет носить себя по воздуху. Народные сказки повествуют о добрых молодцах, которым удавалось накинуть на