Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки - Марина Валентиновна Голубева

напускающего болезнь. Дворянина жестоко избили и бросили в поле, но Матковский смог добраться до дома. А наутро к нему явилась толпа селян с вилами и косами.

Страстная неделя. Крестный ход с Плащаницей

Журнал «Всемирная иллюстрация», № 13, 1895 / Wikimedia Commons

Уверенные в его колдовстве люди взломали дверь, вытащили хозяина из дома и приволокли на площадь, где начали судить. Большая часть толпы, среди которой были и крестьяне, и мелкопоместные дворяне, и даже священнослужители, настаивала на немедленном сожжении колдуна. Более здравомыслящие возражали, указывая на противозаконность самосуда и казни дворянина без разрешения городского совета. Спор разрешил дворянин Скупьский: он вызвался при необходимости заплатить из своего кармана штраф в сто золотых и потребовал побыстрее сжечь подозреваемого. Священник, пришедший исповедовать «колдуна», тоже не подумал за него вступиться и заявил: «Мое дело заботиться о душе, а о теле — ваше. Жгите скорее!» В итоге избитого Матковского втащили на гору дров и соломы и сожгли[247].

В этом примере показательно все: и народная стихия, нашедшая «виноватого», и позиция священнослужителя, и единичность случая (казнив предполагаемого колдуна, люди успокоились и не начали поиски его сообщников).

Испытание водой в России тоже практиковалось, причем в двух видах. Во-первых, было традиционное испытание ведьм, когда подозреваемую в колдовстве женщину бросали связанной в воду, иногда ей еще и камень привязывали. Второй способ описывает Канторович:

Женщин, подозреваемых в причинении засухи, заставляли беспрерывно носить воду из реки или пруда и поливать ею кресты или образа, выставляемые обыкновенно близ села или на раздорожье. Которая из женщин выносила это испытание, та избавлялась от подозрения в колдовстве[248].

Решения о подобных испытаниях, как и о сожжениях, принимались на общинных сходах (собраниях) — без привлечения к этому светской и церковной власти. Впрочем, общинный сход и был в то время реальной властью. Иногда наказание предполагаемых ведьм инициировали помещики, но такое было уже в XVIII веке, когда самосуды стали считаться преступлением. А от народной вольницы страдали не только простолюдины, но и мелкопоместные дворяне. Однако все равно это были единичные случаи, ни о какой организованной охоте на ведьм речи не шло.

Ужесточение государственной политики

Второй этап борьбы с колдовством начинается с XVI века, когда делами, связанными с порчей, ворожбой и прочей магией, стали заниматься основанные в то время государственные органы — приказы. Специальные служилые люди, приказные дьяки, занимались разбором жалоб на ведьм и колдунов, они же проводили расследования этих дел, принимали решения о заключении под стражу и пытках.

В XVI–XVII веках появляется серия государственных документов, определяющих статус колдовства как противозаконного действия и назначающих наказание за него. Правда, четкости и однозначности в документах не было: колдовство то приравнивалось к воровству, то объявлялось богохульством и ересью.

Первым юридическим актом, в котором государство объявляло чародейство религиозным преступлением, были материалы Стоглавого собора 1551 года. Стоглав связал колдовство с ересью, объявив, что колдуны, гадатели, астрологи и все другие, кто обращается к злокозненным духам, будут отлучены от церкви и попадут «в опалу» от царя. Однако конкретно виды наказания перечислены не были.

В 40–60-е годы XVII века последовала серия указов, нацеленных на укрепление благочестия, в частности указ 1648 года царя Алексея Михайловича о запрещении «бесовских игрищ» и колдовских ритуалов. Уложение 1649 года предписывало сожжение «богохульников», но в других актах эта мера наказания не упоминалась, речь шла только о телесных наказаниях[249].

В 1653 году вышел указ царя Алексея Михайловича о запрещении колдовства и хранения отреченных книг и заговоров. Он гласил:

Ведомо государю учинилося, что в городех и в уездех и в селех и в деревнях многие незнаючие люди, забыв страх Божий, и не помятуя смертнаго часу, коренья держат и травы отравные и теми кореньми и отравными людей портят многими различными порчами и заговорные еретические отреченные книги держат и костьми ворожат. И государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, милосердуя о тех погибших заблудших душах, велит им свой государев милостливой указ известить, хто с нынешнего ево государева указу от таких злих богомерских дел не отстанут, отреченых и еретических книг заговорных не сожженных преж и хто учнет коренья держать и травы держать и траву чинить и костьми ворожить, хто учнет к ворожом ходить и тем злым людем, врагом Божиим, того б государь великои жестоко казнил без пощады[250].

Важно отметить, что в указе говорилось об ущербе, нанесенном колдовством, но возможность колдовства не связывалась с дьяволом. Впервые Сатана упоминается в государственных актах по колдовству только во времена Петра I, видимо вследствие пришедшей с Запада моды. В артикулах воинского устава Петра Великого 1716 года сказано: «Ежели кто из воинских людей найдется идолопоклонник, чернокнижец, ружья заговоритель, суеверный и богохульный чародей: оный по состоянию дела в “жестоком” заключении, в железах, гонянием шпицрутен наказан или весьма сожжен имеет быть»[251].

Царские указы, отчасти регулировавшие отношение к колдунам и ведьмам, не решили проблему самосудов: часто люди, не слишком доверяя судейским и не желая тратить время на расследования, наказывали ведьм и колдунов сами. И наказание это было жестоким: сожжение в срубе бани или на костре, зарывание по горло в землю или иные бесчеловечные казни. Веря, что колдовство было причиной эпидемий, неурочных холодов и неурожаев, народ жестоко расправлялся с теми, кого считал виновниками этих бед.

Борьба государства в союзе с церковью с колдовством, ведовством, волхованием приобрела серьезный размах при Иване Грозном, который и сам интересовался колдовством, верил в его силу. Специально для Грозного неизвестный автор написал «Повесть о волховании». В ней доказывается необходимость строгих наказаний для чародеев и в пример приводится некий царь, который повелел проклясть всех чародеев и огнем сжечь[252]. Подобная категорическая точка зрения, вероятно, также появилась под влиянием западноевропейских веяний, где как раз во времена Ивана Грозного охота на ведьм вступала в свою самую активную фазу.

С именем Ивана Грозного связана одна интересная легенда, которая, возможно, имеет реальную основу.

Легенда эта гласит, что при царе Иване Васильевиче расплодилось на Русской земле множество всякой нечисти и безбожия. Долго горевал царь о погибели христианского народа и решил извести всех колдунов и ведьм. Разослал он гонцов во все концы царства, чтобы ему в Москву везли всех ведьм и переметчиц[253] под строгим караулом. Привезли всех бесовских баб в Москву, привели их на площадь, и царь велел эту толпу ведьм обложить соломой и поджечь, чтобы уничтожить все колдовство на Руси в его, царя, присутствии. Только ведьмы не боялись, смеялись в