Буковый лес - Валида Будакиду

Оказалось, что каши обладают лифтинг-эффектом, освежают цвет лица. Так вокруг меня собрались мои друзья и знакомые, которым каши помогают быть здоровыми и счастливыми. Это очень приятно и выгодно: компания предлагает нам за работу премии. Так что, присоединяйтесь к нам! И тут вот ещё, что главное? – тётка торжественно подняла вверх похожий на сардельку указательный палец, – Ведь от стенок кишечника могут откалываться каловые камни, разные шлаки, и всё это будет стараться выйти наружу, потому, что организм уже очищается. Начнутся запоры, поднимается температура, то есть обострятся все хронические заболевания. Это потому, что организм будет стараться отбросить от себя всё лишнее, всё ненужное, омолодиться. Он начнёт бороться за гармонию природы и здоровье гармоничного существа, обитающего в этой природе. Мы ведь дети самой природы, но забыли об этом. Именно в этот тяжёлый период очень важно не прерывать лечения, потому что наша каша лечит даже рак четвёртой стадии и с метастазами. Лечение ни в коем случае нельзя прерывать если даже человек впал в кому! Надо из ложечки…

– Вальдема-а-ар! Она ненормальная?! Всё, терма (хватит (Греч.), блин! Это выше моих сил! Пошли отсюда! – Плевать ей на съёмку, на Вальдемара, на деньги, которые она не получит, лишь бы больше никогда в жизни не видеть рот великого «онколога» в оранжевой помаде – лекаря без диплома, «врачевателя» с тремя классами церковно-приходского, «лечащего» злокачественные новообразования четвёртой стадии припарками из каши.

– Всё, собираемся! – Таня увидела, как выгнулась, напряглась спина Линды с ощетинившимися лопатками. Она мгновенно остановила съёмку, предотвратив тем самым грандиозный скандал с полицией.

Вальдемар не сказал ничего, но зыкнул взглядом, от которого по телу поползли мурашки.

Они вышли на яркий солнечный свет. Произошедшее в бомбоубежище осталось страшным сном.

– Послушай, – Вальдемар совсем не притормозил на повороте, и Линда, если б не ремень безопасности, точно бы свалилась на него, – я не могу тебя понять: откуда у тебя отрицание всего, что тебе непонятно?

– Иншульдигунг (простите (Нем.), да, мне «непонятно»! Какая то не образованная корова рассказывает мне, как вылечить рак четвёртой стадии, не имея при этом никакого врачебного образования, говорит как «кто-то» и «кого-то» вместо врача «осмотрел», пропихивает за бешеную цену непонятного происхождения снадобья, даёт советы, да, мне это не понятно! Мне не понятно как дверь в её кефирное заведение не заколочена досками крест на крест, а сама тётка не справляет именины на нарах! Зато тебе, по всей видимости не только «понятно», но и нравятся такого рода аферы. Да, мне не понятно, по какому праву она приказывает не трогать коматозных больных, и превращает их задницу в шлакоотвал, – шлаки выпадут, и человек «выздоровеет», а я «не понимаю»?! Да, не понимаю – сколько людей умерло по её вине и каким образом она остаётся на свободе, не понимаю и, видимо, никогда не пойму!

– Послушай!..

– Нет, это ты послушай и закрой рот! – Линда сдерживалась из последних сил, чтоб не стукнуть Вальдемара лбом о его же руль, – если ты ещё раз посмеешь обозвать врачей, то есть в частности меня и моих друзей «дураками», я тебя нарежу на ремни для чемоданов, понял?!

– Ну, хорошо… может я погорячился, – Вальдемар сейчас сидел в полнейшем расстройстве, явно не ожидая от немного заторможенной Линды такой прыти. Он тут же понизил голос и напустил туда интимных ноток, – я хотел у тебя спросить: мы вместе почти двое суток, ты не чувствуешь никакой разницы как тебе было там и как себя чувствуешь здесь?

Линда помедлила с ответом.

– Здесь… кто его знает… не знаю, но кажется я бодрее… Целый день на ногах, съёмка и всё такое, но к вечеру я почти не устаю.

– А ты не задумывалась почему?

– Что?! Ты хочешь сказать, что сыпешь мне эти порошки из подземелья в еду, в чай и так далее?! Ты это делаешь?!

– Ой-ёй! Какие мы темпераментные и впечатлительные, а! Нет! Я хотел узнать нравится ли тебе наш город и подходит ли климат? Эх, ты! Сразу на дыбы. Ну, сама прямо как конь Богдана Хмельницкого. Ах ты, дорогая жёнушка моя!

– Я не конь, я кобыла, – буркнула Линда, но, ссориться уже не хотелось, – так мы сейчас на рынок, или на Китайскую пустынь? – Исключительно смена темы могла спасти ситуацию.

– Чего там до того рынка. Ты посиди в машине, я быстренько сбегаю за свежим мясом и приду.

«Вот оно и оно… Тут сразу всё простишь. Это всю жизнь она так говорила Андрюшке: «Ты посиди, Андрюшенька, я сама быстро сбегаю на рынок и приду». И он отвечал: «Давай! Только недолго. И гранатов спелых не забудь. Я их люблю, а ты давно мне их не покупала».

Около рынка паркинг искать тоже не пришлось.

Линда осталась сидеть в машине. Вальдемар потянулся за своей сумкой на заднее сиденье и как бы невзначай задел её плечом. Линда замерла в ожидании. У неё внутри всё похолодело. Но, новый муж как ни в чём не бывало, вышел из машины.

На улице к Вальдемару подошла Юленька. Группа подъехала так близко к воротам рынка, что нос машины почти в них вошёл. О чём они говорили, за закрытыми окнами не было слышно. Вальдемар вдруг протянул Юльке ключи от машины. Юлька смеялась и хлопала в ладоши. Вдруг кнопки на дверях опустились вниз, и двери заблокировались. Линда через стекло удивлённо выпучила на Юльку глаза. Та продолжала смеяться, снова и снова нажимая на кнопку брелка, открывала и закрывая двери Володькиного авто.

– Юльца! Что ты делаешь? – Линда высунулась в окно, рискуя остаться без шеи, она совсем не знала как расценить шуточки молоденькой практикантки.

– А мне нравится нажимать, – Юлька аж прыгала, – машина же красивая, дорогая! Где я ещё так поиграю?

«Машина дорогая»? – Линда вспомнила, что она вообще не обращала внимания, на чём ездит. Едет и ладно. И что это за «дорогая» машина? Хоть глянуть как называется. Ну, да, внутри тепло, комфортно, кожаные кресла, красивая торпеда, лампочки светятся. Тут чего написано? «Лексус». Так это он мне предлагал на этом дорогом «Лексусе» прокатиться за рулём и даже ключи вытащил? Ого!

И всё-таки Вальдемар прав, я очень не в себе. Меня целый день возят на «дорогущей» машине, а я даже не глянуть не удосужилась, как она называется. Спрашивается – почему? Надо полагать, мне не интересно. Это всего на всего средство передвижения. Иннеса, наверное, специально велела нам только вдвоём ездить на его машине именно для демонстрации «крутой тачки», а так я ж могла даже и не узнать, что у него там в гараже имеется. Только Инка не учла из какой глухой деревни я родом и мне эти штучки-дрючки по боку. На чём везут, без разницы, лишь бы попутная телега. Как бы описали мою реакцию в научной литературе? «Без должного эффекта». Как то так.

Вальдемар с рынка притащил столько всего, аж некуда было класть. Линда вылезла из машины и интенсивно помогала ему рассовывать покупки. Он не забыл прикупить конфет для съёмочной группы, сухофруктов, орешков.

– Вот эти конфеты самые вкусные и ты никогда другие не покупай! – Посоветовал он, протягивая початую коробку «Ферреро Ронуар», – это самая лучшая марка, чистая и полезная.

– Хорошо! Я другие покупать не буду, – разглядев машину получше, Линда внезапно стала чувствовать неловкость в присутствии этого мужчины, такого успешного, такого умного и расчётливого, с большим потенциалом, и который буквально три часа назад шутил об их совместном будущем, – поехали? Уже садиться?

– Слушай, Вальдемар, – она по дороге к монастырю жевала действительно до ужаса вкусные конфеты, жевала, жевала и никак не могла остановиться, – а как вы попали в программу? На телевидение в смысле.

Он ухмыльнулся:

– Да это Клавка! Неужели ты думаешь, я бы стал заявки подавать и ходить на кастинги?! Это ей приспичило: вот вынь да положь. У неё там на «Орионе» знакомые оказались. Привезла домой бумажки, заявления всякие об участии. Я пишу, над каждым словом задумываюсь, эта свиристёлка за секунду всё накалякала и бегает счастливая, совсем не волнуется. Пристала ко мне как банный лист – давай поучаствуем, давай поучаствуем. Я ей говорю; «Клавонька, зая,

зачем нам это?!» А она: «Хочу и всё! Все наши знакомые удивятся, и на работе дела пойдут в гору». «Я, – говорит, – тебе докажу, что лучше всех! Вот когда меня рядом с тобой не будет, посмотрим, что ты будешь делать!»

– Ого, какая самонадеянность!

– Ну я же тебе говорю – дура! Дура и есть! Самонадеянная дура и хамка.

«За сегодняшний день Вальдемар уже второй раз называл жену «дурой». А вдруг он не шутил про мои достоинства? Как он выразился? Типа, «все в одной? Да… Где б я ещё такое о себе услышала?», – Линда всё ела конфеты и не знала что ответить. Вообще теперь не знала как себя вести.

– …и кому стало плохо? – Он продолжал ей рассказывать о своей семейной жизни, – нормально я без неё тут живу, можно сказать очень хорошо живу. Это что она в Греции делает без меня вопрос. Так вот, мы написали всё это, подали заявки и стали ждать. Ждали, пока нас пригласят. Около года ждали. Правда, с «Ориона» периодически звонили и просили повременить, дескать «мы же не может абы кого в партнёры вам пригласить», то есть там по определённым параметрам должно было чи подходить, чи совпадать, отбор был на совместимость. Потом вдруг, когда мы с Клавкой уже перестали ждать, подумали им не нужны, звонят с «Ориона»: Радуйтесь! Вам нашли партнёршу!