Гамбит - Татьяна Богатырева

Светочка подмигнула, а Лиле подумалось: леший – это Киран. Наверное, тут его зовут Кириллом. Вот было бы здорово встретиться! Пусть нельзя говорить о подробностях погружения, но это ж необязательно, довольно просто увидеться, еще раз спеть дуэтом из Арии. Лиля даже осторожно спросила у Светочки, бывает ли так, чтобы в игре встречались два игрока?

– Бывает – все, – загадочно ответила Светочка. – Даже то, чего не бывает никогда.

И искоса глянула вправо и вверх, на глазок видеокамеры.

Ясно, подумала Лиля, так я Кирана не найду. Рисковать хорошей работой Светочка не станет, какая бы добрая ни была. А вот к совету не думать о плохом и радоваться тому, что имеешь, стоит прислушаться. К тому же Светочка поделилась рецептом пирожков, Ильясу наверняка понравятся, и самой будет приятно.

– Ты приезжай еще, Лиль, – на прощание попросила Светочка. – Просто так, поговорить за жизнь, и вообще. Честно, так надоели все эти озабоченные имиджем тусовщики! Ломятся и ломятся, вынь да положь им полное погружение! А так будет повод от них слинять и хоть немного поговорить с нормальным человеком.

Лиля пообещала непременно приезжать еще, а пока – наслаждаться жизнью.

И, только выйдя из игрового центра, поняла, что найти Кирана – не блажь и не бред, а лекарство от психоза. Вот только пока она не будет никому об этом лекарстве говорить, а подумает, где бы добыть списки игроков, прошедших основную миссию. Постепенно. Не забывая радоваться тому, что имеет.

Глава 4

Сакс

Дорога от Девьего озера до Кроу заняла полных три дня. Припасов у них не было, так что пришлось ловить рыбу и охотиться. Если бы не Брандон, Сакс бы, верно, и не вспомнил, что голоден. Но оставить голодным своего сюзерена не мог. Тем более что Брандону нужно было знать все о повстанцах, о деревенской жизни, о местных лордах и мудрых. Он требовал, чтобы Сакс рассказывал ему все слухи и хрустальные сказки, даже самые невероятные, часто хмыкал и повторял, что мудрые – Ллировы дети, только Ллировы дети могут так нагло врать. Пожалуй, Сакс был ему благодарен за эти бесконечные, до заплетающегося языка, разговоры. И за то, что на второй вечер, когда жарили на углях подстреленную Брандоном же утку, он обратил внимание на болтающуюся у Саксова пояса фляжку с выморозками – волшебную, подаренную Лиле.

– Что, правда никогда не заканчивается? Любопытно. – Потряс, понюхал, попробовал вино на вкус: будь это обычная фляжка, осталась бы пустой. – Очень любопытно! Ну-ка, брат, пей и рассказывай все, что знаешь о фейри.

Ни пить, ни рассказывать Сакс не хотел, и Брандон это прекрасно знал. Тем не менее спросил. Пришлось пить и рассказывать – получилось, что нечаянно рассказал и о Лиле, – целую ночь. Правда, то и дело сбивался и называл Брандона высочеством, на что тот дергал плечом и хмурился, и снова спрашивал – о самом Саксе, его отце и братьях. А когда дело дошло до Марка, и Сакс снова назвал его «мой принц», оборвал на полуслове:

– Думаешь, я каждого встречного братом называю?

Растерянный Сакс только помотал головой: он вообще не понимал, с чего такая милость, больше похожая на блажь, тем более что Брандон и блажь вместе не уживаются. Значит, он это всерьез и не без причины.

Видимо, все, что думал, – то на лице и отразилось, потому как Брандон хмыкнул и снова протянул ему фляжку:

– Ты славный парень, Сакс. Смелый, честный, ответственный и, что немаловажно, умный. Значит, понимаешь, что привезти меня в Кроу – даже не полдела. – Дождавшись кивка, продолжил: – Я не Артур, мне мало будет послужить знаменем Мэйтландова переворота и болванкой для короны. Это братец мой был бы счастлив назваться королем, отдать власть дядюшке и продолжать в том же духе: блуд, драки, пьянки и балы с охотами, как повод для блуда, пьянки и драки. Само собой, при этом луайонцы, как были хозяевами Тейрона, так и остались бы, а через год-другой Артур женился бы на луайонской принцессе – как раз старшая войдет в брачный возраст – и мирно присоединил Тейрон к Луайону. Провинцией.

Брандон скривился, отобрал фляжку и от души хлебнул, а Сакс снова кивнул: после бесед с Охотником и речей Мэйтланда он что-то такое и подозревал, только верить не хотел. Слишком уж непохоже было на красивые легенды и баллады.

– Так вот, брат мой, – с нажимом сказал Брандон. – У меня нет никого, кроме тебя. А у тебя – никого, кроме меня. И в деревню тебе уже не вернуться, слишком высоко залез, теперь или карабкаться дальше, или падать и ломать шею. А мне ты нужен. Я мог бы, конечно, пожаловать тебе рыцарство, отдариться мелкой деревушкой и отослать, но кому тогда доверять? Дядюшке? Лордам, которые меня давно уже записали в расход?

– Почему в расход? – удивился Сакс такой Брандовой уверенности.

– Потому. – Брандон снова хлебнул. – Колдун, проклятая кровь. Сожгли бы, как вашего кузнеца, и никто из «верных вассалов короны» слова против не сказал!

Он резко замолк и прищурился на Сакса, совсем трезво прищурился, словно всю ночь не прикладывался к фляге. Наверное, надо было что-то ответить, но Сакс не знал что, и потому просто встретил его взгляд. Прямо.

– А ты бы полез спасать. Погиб безо всякой пользы, но все равно полез. Как герой баллады.

– Может, и не без пользы.

– Вот! – Брандон поднял палец. – Поэтому ты. Мой. Брат. Не Артур, не Мэйтланд, никто из этих лизоблюдов, а ты. К тому же это несусветная глупость – из чистой сентиментальности побрататься с крестьянином и сделать его своей правой рукой, а? Я ж не буду вот так с ходу объявлять, что ты – законный внук убитого рыбниками лорда, это все потом. А сейчас пусть дядюшка убедится, что из меня можно сделать чучело в короне ничуть не хуже, чем из Артура.

На последних словах Брандон неуловимо изменился: умный и волевой правитель пропал, зато появился зашуганный недалекий мальчишка, обиженный на весь свет и растерянный от свалившейся удачи. Сакс восхитился бы таким волшебством, если бы мог восхищаться. И, наверное, радовался бы такому доверию – если бы мог. Если бы Лиле была жива. И она бы тоже за него радовалась. Только теперь, без нее, все это не имело смысла.

– Надеюсь, ты не пожалеешь о своем доверии.

– Не пожалею. – Брандон снова был похож на летящий в цель болт. – Потому что ты не хочешь, чтобы смерть твоей Лиле оказалась напрасной.

После ночных откровений отсыпались чуть не до полудня. Так что, когда приехали в лагерь, лорд Мэйтланд уже ждал. Саксу бросил: «Молодец!» – и так скривился, словно хлебнул прокисшего эля. А к Брандону подошел с поклонами, намекнул, что кони ждут: ехать в его, лорда Мэйтланда, замок. Не оставаться же сиятельному принцу среди простолюдинов. И на Сакса покосился, как будто ждал, когда тот снова вспылит.