Гамбит - Татьяна Богатырева

Глава 5

Ильяс

Большую часть дороги от «Шереметьево» Ильяс проспал. В машине ему всегда отлично спалось, потому и предпочитал мотоцикл. Но не после пятнадцати часов перелета! Проснулся, когда свернули в Рублево, и не сразу понял, куда делись кактусы, – жара-то осталась. Хотя нет, в Москве было определенно жарче, чем в Канкуне. Интересно, Лилька дома?

Засмеялся собственным мыслям. Мексика ему, видите ли, за неделю обрыдла, потому что без Лильки и кактусы не фотогеничны. А ведь об этой самой Мексике мечтал лет с десяти, как начитался Майн Рида, и в прошлый раз проторчал там битых два месяца – с кактусами и мексиканками, наснимал на десяток статей и одну энциклопедию и в этот раз собирался недели на три…

– Приехали, – напомнил таксист.

Выйдя из машины, Ильяс задрал голову – окно на третьем этаже было распахнуто, а из окна слышался Бах. Негромко, но все равно отчетливо. Дома.

По лестнице он взлетел, невзирая на тяжеленный чемодан, который пришлось купить в Мехико в пару верному рюкзаку. Для подарков. Кто ж думал, что в Мексике окажется столько всякого нужного и полезного барахла, которое отлично сочетается с совершенной натурой? Сомбреро, правда, в чемодан все равно не поместилось, зараза. Так и вез в салоне, как какой-то турист.

Открыл дверь – Лиля вылетела в прихожую на щелчок замка: джинсы, теплая ковбойка (в такую-то жару!), рукава закатаны по локоть; тапочки-медвежата и руки в тесте. Ильяс малость ошалел от такой картины. Совершенная натура пробуется для рекламы блинной муки? Или кактусов переела? Нет, он ничего не имел против тихого домашнего счастья. Иногда. В меру. И тесто на руках выглядит… м… вкусно. Пожалуй, реклама муки – не такая уж плохая идея.

Лилька отпрыгнула, демонстрируя руки, вдруг не разглядел, и затараторила про пирожки и перемажешься, привет, как Мексика?

– Мексика отлично. – Он все равно догнал, сорвал короткий поцелуй и попробовал тесто с пальцев на вкус. Не впечатлило, отпустил. – А пирожки с чем?

– С грибами. И с мясом. И с капустой. И с яблоками. Со всем!

Домашнее счастье на глазах приобретало привлекательность. Правда, он думал потащить ее сразу в ресторан – после переперченной Мексики зверски хотелось нормальной русской окрошки и пельменей. Но пирожки тоже хорошо. С мясом. И с грибами. И все остальные.

– Почти все готовы, – добавила Лилька, – сейчас вот только последние доделаю, испекутся, пока ты купаться будешь. Сварить кофе?

Кивнув, Ильяс еще раз чмокнул свою совершенную до изумления натуру в макушку и, расстегивая рубашку на ходу, отправился в ванную. Ладно, если уж пирожки, то душ можно принять и одному. Хотя с Лилькой было бы веселее. Когда вышел, из гостиной по-прежнему доносился Бах. Что-то хоровое и пафосное, то ли месса, то ли кантата. Пирожки благоухали – и мясом, и грибами. Вкусно!

А она говорила по телефону:

– Помню… да, после двадцатого октября. Режим соблюдаю. Нет, головных болей нет. И глаза не болят. И вообще все в норме. Да. До свидания… Але, Насть? Сегодня не получится. Ильяс приехал, ага…

Ильяс поморщился. Снова она с этим своим куратором. Достал названивать! Ему ясно сказали: не будет Лиля больше играть в полном погружении! Никаких, черт подери, основных миссий! У нее – реальная жизнь, муж, работа, мировая слава на носу. Правда, она все равно ездила в Битцу, а когда Ильяс попробовал остановить, обиделась и ткнула ему в нос контрактом. Она, видите ли, подписалась, и вообще – куда хочет, туда и ходит. Свободолюбивый попугай.

Тихо выругавшись, Ильяс вместо кухни повернул в холл. Занес чемодан в спальню, распотрошил, достал кофейное с бирюзовым узором пончо – не все ж ей его пончо таскать! – мокасины ручной работы и вышитую мексиканскую блузу. Пока копался в подарках, досада отпустила. Ладно, в самом-то деле, она ему пока не жена, да и глупо это – хватать и не пущать. Чтобы птичка не рвалась в форточку, форточку надо держать открытой.

– Ильяс, иди, кофе стынет! – окликнула птичка с кухни.

Тигр на кухне же гнусаво взвыл. Пирожков хочет. Перебьется, котам вредно. А вот хозяину – совсем наоборот.

Лилька сосредоточенно расставляла тарелки. Увидела пончо – похлопала глазами, восторженно завизжала. Ага, ну никто и не сомневался. И с цветом он угадал, ей пойдет. И что влезет в него тут же, побросав тарелки и от нетерпения путаясь в бахроме, тоже несложно было предсказать.

Испытания пончо они продолжили в постели, после пирожков разумеется. Расставаться с обновой совершенная натура не желала ни в какую, но Ильяс не протестовал. Он сегодня был так покладист, что сам себе удивлялся. Может, потому, что она соскучилась?

– А поехали на ВДНХ, – предложил он, едва отдышавшись после второго раунда испытаний пончо. – Погуляем, запечатлеем тебя в фонтане. Для потомков.

Она неразборчиво фыркнула, поджала ноги и плотнее завернулась в пончо. Смешная, встрепанная, разнеженная – прелесть. А торчащие из пончо щиколотки и пальчики… м…

Лилька взвизгнула и засмеялась.

– Щекотно же, ты, синяя борода!

– Неправда, борода у меня сугубо традиционной ориентации, – хмыкнул он и еще пощекотал пойманную розовую пятку. – Гулять пошли, Капелька. Или без доказательств не веришь?

Сделав большие глаза, она выдернула пятку и отползла, вылитая Дездемона, только вместо платочка – пончо.

– Верю! Пошли гулять!

С пончо она так и не рассталась. На справедливое замечание, что на улице за тридцать, заявила, что в Мексике тоже жарко. Ну и ладно. Пока Ильяс одевался, сунулась в шкаф, что-то там раскопала и замерла с этим чем-то в обнимку. Обернулась на оклик, оказалось, прижимает к груди жилетку – грубая кожа, швы наружу, бахрома, хендмейд, – которую он уже года три как забыл на нижней полке. К этой жилетке только карабина не хватает. Или лука со стрелами, а-ля Робин Гуд.

– Надень, а? – попросила дрогнувшим голосом. И в глазах уже не было ни смешинки. – Если гулять… и еще покатаемся… на лошадках. Ладно?

Ильяс пожал плечами. Ну ладно, раз у Капельки такие эротические фантазии, будут ей мексиканские ковбои. Странно, конечно, вроде она не особая любительница кантри, но кто разберет этих женщин. Сменил рубашку на клетчатую, достал с верхней полки белый стетсон. Подумал и добавил ковбойский пояс с кобурами – потертый, крайне мужественного фасона, из студийного реквизита. Револьверы, ясное дело, тоже были бутафорскими – один зажигалка, а второй и вовсе водяной.

– Коня не хватает, – вздохнула она, снова заглядывая в комнату. Уже одетая. Ей-то точно только лошади и не хватало – из пончо так и не вылезла, а к нему добавила вполне этнические брючки с бахромой и новые мокасины. Вот только хвост зря завязала, не подходит он сюда.