Гамбит - Татьяна Богатырева

– Коня не хватает, – вздохнула она, снова заглядывая в комнату. Уже одетая. Ей-то точно только лошади и не хватало – из пончо так и не вылезла, а к нему добавила вполне этнические брючки с бахромой и новые мокасины. Вот только хвост зря завязала, не подходит он сюда.

Ильяс разворошил ей волосы, разбросал по плечам и прихватил вокруг головы яркой узкой лентой. Ну вот, совсем другое дело!

В парке было весело. На них, конечно, косились, но в меру. Кого сейчас удивишь экзотическим нарядом? Лиля перемазалась сладкой ватой по уши и наотрез отказалась слезать с симпатичной буланой лошадки, на которую Ильяс ее посадил вообще-то ради удачного кадра. Пришлось и самому вспомнить навыки верховой езды и оседлать здоровенного вороного. Ну что ж, почему бы настоящему ковбою и не покататься верхом, особенно если рядом – настоящий индеец?

Очень удачно подвернулся местный крокодильник – с удавом, верблюдом и неизменной мартышкой. Ильяс даже доверил ему свой «Nikon», а заодно повесил на него неприкаянное сомбреро, которое Лилька так и таскала за собой на веревочке, и пообещал за каждый хороший кадр верхом заплатить отдельно. Потом, когда смотрел дома, ругался на бездаря последними словами: Капелька у него вышла никаким не совершенством, а обычной блеклой девчонкой.

Мартышка Лильку не впечатлила, на удава она вздохнула ностальгически, пробурчав нечто похожее на «вылитая Инна Юрьевна», а верблюда шепотом пожалела: худой, заморенный и ни одной колючки вокруг – сплошной асфальтированный оазис, куда ни плюнь.

Забрав у крокодильника сомбреро и затосковавший «Nikon» вместе с всученной насильно визиткой, – может, коллеге потребуется ассистент или там помощник? – повел ее к фонтану «Дружбы народов». И тут ей позвонили. Лилька глянула на экран и переменилась в лице. Поднеся телефон к уху, пробормотала:

– Да, мам, – и зажмурилась. В трубке застрекотало.

Вот как, с мамой у нас тоже непросто, подумал Ильяс. Прямо как у меня. Вот только моя кукушка не звонит. И на могилку не ходит, если вообще интересовалась, жив ли сбежавший от «любви и заботы» сынуля. Интересно, Лилька тоже сбежала, или ее маменька сама свалила? Хотя – нет, не интересно. К черту ее мамашу, Лильке и без нее неплохо.

Осторожно отведя трубку от уха, Лилька беспомощно огляделась. Вокруг были только подростки на роликах, безучастные фонтанные девы и голубые елки на газоне. И верный рыцарь, спаситель от диких телефонов. Отобрав трубку, Ильяс положил ее на бортик фонтана, а для надежности накрыл сомбреро.

Лилька уставилась на сомбреро. Поежилась.

– Оно на меня смотрит.

– Щаз прыгнет и укусит! – страшным шепотом добавил Ильяс, хватаясь за камеру. Это точно надо снять. Для потомков!

– Запросто! – от всей души согласилась Лилька. И, глядя на сомбреро с отвращением, добавила: – Так бы и расстреляла! Телефон, конечно, ты не думай…

Ясен пень, телефон. Маменьку – то мы любим, и чем дальше маменька, тем больше любим. Немудрено, что Лилька с головой ухнула в виртуальный мир, черт бы побрал этот игровой центр!

Хмыкнув, Ильяс залихватски выхватил револьвер-зажигалку, крутанул на пальце и с грозным «пиф-паф» нажал на спусковой крючок. Револьвер щелкнул и выпустил голубенький язычок пламени.

– Упс… – Ильяс удивленно поглядел в дуло. – Осечка. Дубль два, мотор!

Повторил номер со вторым – на сей раз облив сомбреро чистой водопроводной водой. Показательно расстроился.

Лилька расхохоталась и плюхнулась на бортик фонтана.

– Если ты будешь меня смешить, я упаду туда и утону!

– А я тебя спасу! Вот прямо тут и спасу.

Он подмигнул и снова схватился за «Nikon». Смеющаяся Капелька – чудо, каждый кадр на вес золота.

Какая-то тетка лет пятидесяти посмотрела на них презрительно-негодующее и прошла мимо, ворча под нос:

– Ни стыда ни совести у молодежи.

Лилька вздохнула, посмурнела. Вытащила телефон из-под шляпы, в трубке по-прежнему трещало, приложила к уху.

– Да, мам. Да. Да… Да. Нет. Ага. Да, мне стыдно. Мам, извини, я немного занята. Я перезвоню.

Опустила руку с телефоном. Уставилась куда-то мимо Ильяса.

Вот же ребенок, подумал Ильяс. Обращать внимание на всяких! Если каждая мимоходящая тетка отнимет хоть секунду и так короткой жизни, себе ничего не останется. Одна вина и сожаления. Мерзость какая.

Телефон он забрал и выключил. Сунул в карман. Прихватив сомбреро, обнял Лильку за плечи и повел обратно, к аттракционам. Там, около американских горок, есть тир – кто-то же не зря заикнулся про расстрел. Тетку бы, да… Второй цирк подряд будет уже перебором.

В тире Лилька ожила, хотя в мишень попасть так и не сумела – за три десятка выстрелов. Пули у нее летели куда угодно, кажется, даже зигзагом, только не в присмотренную пивную банку.

Хозяин тира тихо радовался с безопасного расстояния и подзуживал ее попробовать еще, не может же настоящий индеец ни разу не попасть?

На «еще» она не повелась, только с тоской поглядела на зеленого косорылого слона, выставленного как главный приз. Вздохнула…

Отвернуться от мишеней и уйти побежденной Ильяс ей не дал. Обнял сзади, ее руками взялся за ружье, щелчком потребовал у тировладельца еще горсть пулек.

Зарядили. Прицелились. Пришлось взять чуть левее, с поправкой на кривую мушку. Сбили банку. Лилька завизжала и едва не стукнула его макушкой в челюсть, еле успел отдернуться.

На пятом торжествующем взвизге Ильяс понял, что шестую банку из такой позиции ему не осилить, несмотря на жару, пончо, дурным голосом орущего Шуфутинского и кучу любопытного народа – ага, мужики по достоинству оценили прижатую к его бедрам попку и уже начали по-тихому делать ставки на стойкого ковбоя. Потому он аккуратно отодвинул Лильку, забрал у нее ружжо и ткнул пальцем в слона.

Тировладелец понял правильно и озвучил условия призовой стрельбы. Нехилые условия, на КМСа потянет, а с учетом кривого ружжа вместо привычной биатлонной малокалиберки – и на полного мастера спорта. Но Капелька смотрела с такой верой в светлое будущее косо-рылого мутанта… Черт. Не отвлекаться!

Десятку из десяти он выбил. Без выпендрежа, хоть и подмывало изобразить мистера Смита. Только, в отличие от мистера Смита, он не брал в руки винтовку уже пять с лишним лет. Но для счастья Лильке хватило просто слона. Обняла его так, что руки зачесались пристрелить, хоть и плюшевый. На всякий случай.

Вместо этого он ее поцеловал. Кто-то из мужиков одобрительно засвистел. Лилька, правда, дернулась. Черт. Ну нельзя же быть настолько трусишкой! Поцелуи на публике ее смущают, господи ж боже ж ты мой!