Гамбит - Татьяна Богатырева

Ильяс закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Нащупал бокал с коньяком, выпил, вместо винограда ощутив на губах сладость того яблока – и жаркую волну сверху вниз, до пальцев ног. Несколько мгновений подождал, пока в голове перестанет шуметь, сбросил рубашку в кресло, оставшись в обрезанных мягких джинсах. И пошел на звук льющейся воды.

Дверь в ванную открылась от легкого нажатия.

Лиля стояла под душем, задрав голову и закрыв глаза, улыбалась чему-то. Услышала его – обернулась, открыла глаза, по-прежнему чуть улыбаясь. Чисто, как на том кадре, только яблока не хватало.

Дыхание перехватило, словно у подростка. Шагнул к ней, выключил воду и наклонился – слизать капли с груди. Вкусные… Вся она была вкусная, прохладная, словно вода из источника.

Лиля дрогнула, сжала рукой его плечо, словно боялась упасть, а другой зарылась в волосы. Пальцы у нее были мокрые, скользили по коже, и дышала она неглубоко и прерывисто. Облегченный вздох – ожила, слава богу! – Ильяс проглотил вместе с водой. Поднялся губами по шее, прикусил ушко и одной рукой провел по лопаткам и вниз, до ямочек на пояснице. Другой рукой накинул ей на плечи полотенце.

– Пойдем в постель, Капелька моя, – шепнул и, не дожидаясь ответа, завернул ее и подхватил на руки.

Лиля выдохнула что-то согласное и умостилась на руках уютно и естественно, словно всю жизнь вот так…

Вот так и нужно – всю жизнь, думал Ильяс, обнимая сонную и довольную Лильку. Засыпая, она закинула на него ногу. Гладкую, чуть влажную, дивно красивую ногу с маленькой ступней и тонкой щиколоткой, так удобно ложащейся в ладонь. Она вся была такая маленькая, тонкая и удивительно уютная, и самой естественной вещью на свете казалось, что теперь половину его постели будет занимать она. Каждую ночь. И ничуть ему это не помешает.

Ильяс хмыкнул, вспомнив, как оберегал свое личное пространство от всяких моделек, заказчиц и прочих существ женского пола. Даже до утра старался не оставлять, вызывал такси и отправлял домой. Только не в этот раз. И не в пустой дом – в одиночестве аленький цветочек с голоду помрет.

Поцеловав «несчастье» в макушку – нет, неправа Настасья, Лилька счастье, а не несчастье! – Ильяс выскользнул из постели и, не одеваясь, пошел за трубкой и планшетом. Раскурил, вернулся в спальню. Сел в кресло.

Лиля спала, разметавшись морской звездой, улыбалась чему-то во сне. А он дымил, поглядывая на свое счастье, набрасывал эскиз одной вещички – то есть пары вещичек – и думал, какой подвох на этот раз заготовила ему судьба. Он точно знал, что за чудо и счастье придется дорого платить. Впрочем… не сейчас. Платить – не сейчас.

Загасив трубку и сунув планшет подальше, он лег рядом, обнял ее: удобно, словно нарочно под него сделана. Закрыл глаза. И уже не заметил, как из-под кровати вылез недовольный кот, потянулся и улегся на подушку.

Разбудил его Тигр. В своей неподражаемой манере – поставил лапу на щеку и выпустил-спрятал когти.

– Убью и шапку сделаю, – пообещал коту Ильяс, но встал. Тигр победно мяукнул и развалился поперек постели, пузом вверх. Из кухни, она же столовая-гостиная-кабинет, пахло кофе – горячим, только что сваренным, с корицей и кардамоном. Нет, кофе подождет.

Пошел в душ, постоял под холодными струями, проснулся окончательно. Вспомнил, что оставил джинсы в комнате, хмыкнул. Полотенце сойдет.

Кофе ждал на столе и еще парил. А Лилька сидела на подоконнике, поджав одну ногу, болтая другой. В его белой рубашке, той, что вчера бросил на кресло, собираясь за своей совершенной натурой. Натура уткнулась в книжку и дирижировала чайной ложечкой. Этой же ложечкой помахала в знак приветствия. И пробормотала, не отрываясь от книжки:

– Извини, я тут немного похозяйничала… не страшно?

– Завсегда пожалуйста. – Он хмыкнул, отступая к столу. – Ключи от квартиры в холле у зеркала.

Оторвать от нее глаз было просто невозможно, так что «Nikon» он искал на ощупь – помнил, что оставил тут же, на столе около ноутбука… ага!

Она неопределенно помахала ложечкой в ответ. Расслышала или нет?..

Послал Бог пофигистку, думал он, снимая кадр за кадром. Чудо, совершенство! В его рубашке, просвеченной солнцем, на фоне свежей липовой зелени за распахнутым окном, она была дивно хороша. Домашняя, уютная. Желанная. Естественная. Модельки так не могут, сколько раз пытался усадить на окно вот так, и Моцарта им ставил для настроения, и коньяком поил – а в кадре все одно выходила похабщина.

Лиля перевернула страницу и закрыла книгу. Посмотрела виновато.

– Извини, я увлеклась немного. Ты что-то говорил?

– Ключи от квартиры, говорю, в холле у зеркала, – повторил он, опуская «Nikon» и размышляя, утащить ее в постель сейчас же, выпить сначала кофе или взять прямо на подоконнике? – Чистые рубашки в шкафу, а холодильник ты и сама нашла. Все к твоим услугам.

Шагнул к ней, полотенце упало, да и черт с ним.

Глава 3

Лиля

В тот день Лиля так и не уехала. И на следующий почему-то тоже. С Ильясом было тепло, уютно и легко – в точности, как в тот весенний день на берегу Москвы-реки, только почему-то еще лучше – несмотря на его эстетское сибаритство. Вопиюще мужское – его квартира ясно показывала, что живет тут холостяк, не привыкший себе ни в чем отказывать, а дамы бывают лишь в гостях: халат в ванной один, синий махровый, гели для душа и шампуни только мужские, дорогущие и вкусно пахнущие, никакой забытой у зеркала помады или чулок. Может быть, все следы его любовниц убирала домработница: Ильяс не производил впечатления человека, способного драить плиту до блеска и наглаживать две дюжины рубашек. Тем не менее в довольно скромной спальне и немыслимых размеров кухне-студии (она же гостиная и кабинет) с тремя окнами было чисто так, как бывает чисто лишь у заботливых хозяек. Но, так как хозяйки здесь точно не было, и пахло у Ильяса только хорошим табаком, кофе, «Фаренгейтом» и сандалом, Лиля и подумала на домработницу. А, и еще немного пахло котом. Очень аккуратным котом. Серо-полосатый мейн-кун по имени Тигр сразу признал Лилю за хозяйку, ходил по пятам, выпрашивая еду и ласку, и по ночам устраивался спать на кровати, норовя влезть на подушку между ней и Ильясом. А Ильяс смешно морщил нос во сне, когда кошачий хвост попадал ему в лицо, отпихивал Тигра и, не просыпаясь, тянулся к Лиле. И от этого почему-то было снова тепло и хорошо, и казалось, что вот так и должно быть. Всегда.

На третье утро Лиля млела под горячим душем, когда услышала сначала звонок своего мобильного, потом бас Ильяса. Резкий, почти незнакомый. Наверное, говорит, что она сейчас не может подойти…