Гамбит - Татьяна Богатырева

На третье утро Лиля млела под горячим душем, когда услышала сначала звонок своего мобильного, потом бас Ильяса. Резкий, почти незнакомый. Наверное, говорит, что она сейчас не может подойти…

Она встряхнулась, словно только что проснулась. Нахмурилась.

Вот вздор, прекрасно она может!

Выскочив из ванны, Лиля натянула джинсы, поморщилась – они неприятно липли, как и майка, но все-таки лучше, чем полотенце. А надевать Ильясову рубашку она не решилась: вчера выход из душа в его рубашке закончился сексом на столе и остывшим кофе. Вкусным сексом и вкусным холодным кофе… Лиля потрясла головой, отгоняя внезапно стыдные мысли, и пошлепала на кухню, оставляя на полу влажные следы.

Из кухни пахло кофе и подгорающей ветчиной. Ильяс как раз ее переворачивал, что-то бурча под нос. Обернулся на звук шагов, улыбнулся и тут же отдернул руку от сковородки: зловредная ветчина зашипела и брызнула раскаленным жиром.

Ильяс облизал обожженную костяшку и кивнул на стол, где лежал Лилин мобильник:

– Тебе звонили. – Голос был недовольный, с нотками ревности. – Из Битцы. Куратор.

Лиля так растерялась, что споткнулась о Тигра и плюхнулась на диванчик.

– А разве уже?.. – И тут же сообразила, что да, уже пора: с последнего звонка Михаила прошла как раз неделя. А она забыла, потому что… потому что последние три дня совсем не думала об игре. Совсем. И о том, что обещала Эри вернуться, забыла. – Я… я сейчас перезвоню, – пробормотала она, хватая телефон. – Сейчас-сейчас.

Ильяс передернул плечами и вернулся к ветчине и кофе, а Лиля набрала номер.

В этот раз Михаил после вопросов о самочувствии осторожно поинтересовался, с кем он говорил несколько минут назад. Лиля снова растерялась, посмотрела на трущегося об ноги Тигра и сказала, что со знакомым.

Тут же раздался сердитый звон тарелок об стол. Лиля вздрогнула, подняла глаза – но Ильяс уже отвернулся и пошел за кофе, спиной показывая, как ему все равно. Вот нежные создания, эти мужчины, подумала Лиля, чуть что – обижаются. Вот Эри бы… Так живо представилось, как Эри смешно дергает плечом, а руки у него заняты зайцем, и как он улыбается, что перехватило дыхание, и захотелось плакать… нет, нет, хватит психоза! Нет никакого Эри – зато есть Ильяс. Живой. Не нарисованный.

Забытый Михаил кашлянул, напомнил, что нужно следить за здоровьем, и поинтересовался, не собирается ли Лиля расторгнуть контракт. Лиля страшно удивилась и сказала, что ни в коем случае. И тут же испуганно уточнила, не собирается ли это сделать руководство центра. Тон Михаила потеплел, и он заверил, что свои обещания они держат, а Лиле надо бережно относиться к своему здоровью, и особенно к зрению. Нет-нет, сказала Лиля, я не играю. Честно говоря, совсем не тянет.

Отключившись, сначала с недоумением поглядела на телефон, потом – на уткнувшегося в ноутбук Ильяса. Странно все же получилось с этой поездкой в Залесье, и вообще странно он себя ведет. И назвал ее по-дурацки, Капелькой. Совершенно непонятно, почему она эту глупость посчитала милой и трогательной!

– С чего Михаил вдруг решил, что я собираюсь… – махнула рукой и принялась чесать довольно урчащего кота. – И как я пропустила время звонка? И… – Она запнулась. – Это я у тебя уже третий день? Вот так нахально поселилась?

Не отрывая глаз от ноутбука, Ильяс подвинул к ней кружку с кофе.

– Всего третий? – задумчиво переспросил он. – А мне казалось, ты всегда тут была. К хорошему быстро привыкаешь.

Наконец он нашел то, что искал, и повернул экран. Там, на экране, была она – с флейтой, в залесском заброшенном храме. Наверное, она, потому что девушка на фотографии была не бледной мышью, а чуть ли не мадонной. Хотя нет, для мадонны слишком много чувственности.

– Все-таки не я, скорее, удачная копия, – вздохнула Лиля. То, как видел ее Ильяс, льстило и немножко пугало. – Домой надо.

– Оригинал лучше, – согласился Ильяс, оглядел ее вот так же, как вчера после душа, и спросил: – Тебе что-то нужно дома?

Лиля попыталась вспомнить, что же ей нужно. Вспоминались только Настасьины слова про пустой холодильник, в котором, поди, мышь повесилась. Отчетливо представились маленькие серенькие мышки, померевшие с тоски вокруг баночки с засохшим плавленым сыром.

– Выбросить мышей, – пробормотала она.

Встряхнулась. Снова попыталась собраться с мыслями. Значит, домой… а, собственно, зачем? Снова тосковать, сходить с ума и вешаться рядом с мышами в ожидании октября и игры? Или тупо за зубной щеткой?..

Додумать и снова затосковать помешал смех Ильяса.

Лиля уставилась на него:

– А? Что я сказала?

– Выбросить мышей, – с самой серьезной миной повторил он и снова рассмеялся. – Ты такая… Капелька. Зачем их выбрасывать?

Лиля снова потрясла головой и попыталась собраться. При чем здесь мыши… а!

– Понимаешь, Настасья сказала, что у меня в холодильнике мышь повесилась. Вот я и представила, что за три дня их там, наверное, много собралось, и надо их выкинуть. Ты не обращай внимания, я иногда такую чушь несу.

Вместо ответа Ильяс заправил ей за ухо мокрую прядь и нежно чмокнул в нос.

– К черту мышей. У нас Тигр всю печенку сожрал, вот это – серьезно. – Ильяс потрепал сунувшуюся ему на колени умильную морду: как же, сказали волшебное слово «печенка». – Заодно купим тебе пижаму и прочие мелочи.

Выразительно глянул на ее старые джинсы, так что захотелось их чем-нибудь прикрыть, а Ильяса послать лесом вместе с его Nikon’ом и сибаритством. Вместо этого Лиля фыркнула, хотела сказать что-нибудь язвительное, но не успела. Ильяс снова ее поцеловал – и теория о том, что старые джинсы могут оказаться чему-то там помехой, рассыпалась в прах. Когда она уже думать забыла о теориях, мышах и джинсах, Ильяс вдруг от нее оторвался и с нескрываемым сожалением сказал:

– И все же придется идти за едой. А то Тигр съест нас.

Поход за печенкой начался почему-то с торгового центра на Рублевке и пижамы ее мечты, увиденной в витрине. Мечта стоила как раз столько, сколько у Лили оставалось в кошельке после Арбата. Мельком подумав, что это очень удачно – кормить не ей, а кормят ее, можно все потратить на ерунду, – Лиля доверила Ильясу выбор «всяких мелочей».

– Зубную щетку, гель для душа, – она пожала плечами. – Еще? Да вроде ничего не надо.

Ильяс усмехнулся и велел не теряться, пока он покупает зубную щетку и прочее. Говоря о «прочем», он почему-то смотрел на витрину «Золотой стрекозы». Кивнув, Лиля удрала к пижаме – а еще там были тапочки-медведи, и кашемировый клетчатый плед, и вышитые подушки, и столько всякого красивого и уютного, что глаза разбегались.