Прорыв Линии Маннергейма - Артем Владимирович Драбкин

этажа, на что получили обратный ответ такой же этажности по-русски. Попробовали с ними поговорить, но они больше не отвечали. На том связь и окончилась. Кстати, подобное использование расположенных вдоль шоссе и поваленных подрывом столбов линий связи финнами мы все время встречали. Столбы повалены, а провода оставались целыми. Переговоры велись где-то впереди, куда мы еще не дошли, а мы прослушивали, так как финны не удосуживались перекусить провод, чтобы связь не шла в нашу сторону. Думали, наверное, что мы не догадываемся, что они будут так общаться. И они были правы, так как знающие язык были в политотделах, в группах ведущих передачи в обороне для противника агитационных сообщений, а также в больших штабах. Я знал по-фински только счет до трех, «антау-до» (сдавайся) и ругательства, которые мой младший брат Юра принес из детсада Финляндского железнодорожного узла. Тогда там большинство обслуги и детишек были финны. По-фински это звучало так: «Пала макша витту нала». На русский лучше не переводить. В очередной раз я вспомнил, что кое-какие слова знаю, сказал об этом связисту. Он передал это все, на что финский связист ему ответил: «Ну ты, солдат, даешь. Не мешай мне работать». Вот я и подумал, что наличие провода вдоль дороги, по которой мы шествуем, имеет какую-то связь, точнее, какое-то отношение к девчатам, которые нас провожали. Может быть, видели, откуда финны наблюдали за нами, да боялись девушки эти нам сказать. Может быть, их смутило, что продвинулись вперед с боями, а отошли обратно неизвестно почему. Мы и сами не знали, куда нас бросят. Пока возвращались по той же дороге, что и шли сюда. А пришли мы в конце концов обратно в Петрозаводск. Расположились на северной его окраине, под горой. Пробыли мы там ровно три дня. Вечером накануне пошли выбирать место для стрельбища. Нашли прекрасную для этого дела долину. Я сказал, что, значит, завтра утром выступаем. Недалеко от города в кустах я нашел тележку на двух колесах, наподобие арбы. Мы в нее погрузили все тяжелое, что тащили на плечах. Вечером перед отходом местные жители попросили, точнее, это был один мужичок, а просил, чтобы им перевезти вещи только, а потом они вернут нашу теперь колесницу, но обманули, и опять мы все на себе потянули, больше всего на меня злился ротный. Солдаты понимали, что меня обманули, не надо было давать, но ничего мне не говорили. Я все переживал, посматривал по сторонам. Темнело уже, тут невдалеке от дороги увидел платформу и застрявший рядом старинный трактор «Катерпиллер», ходит он на бензине. Мы все его вытащили на дорогу, а сами пошли дальше, так что нам от этого никакой радости не вышло. В дальнейшем все батальонное имущество везли на этой платформе. Кстати, в эти сутки мы прошли 74 км. Мы прошли это расстояние на вторые сутки, а не на первые. По пути нас догнал «студебеккер» с тем водителем, с которым я ехал на службу в 150-й УР. Он остановил свой автомобиль, обнял меня, сказал моим солдатам, что их командир дал возможность ему поспать с самого начала войны самое продолжительное время, а именно полдня, пока командир ваш вел машину по трудной дороге. И что он никогда этого не забудет, а сейчас грузите все, и он отвезет, куда нам надо, а потом свой груз доставит по назначению. Мы сами не знали, куда нас двинут, поэтому поблагодарили его и попрощались. Ашли мы по шоссе от Петрозаводска сперва строго на запад через Матросы, Пряжу (там во время финской кампании учил войска лыжному искусству Леня Харахоркин). Перед Ведлозером появились финские самолеты – английские «Кертисы», но их стрельбой из пулеметов и винтовок отогнали. А после этого наш самолет сбросил газеты. Нам их раздали. Там был опубликован Указ (новый совсем) о браке, семье, законных и незаконных детях, новых порядках взыскания алиментов. К этому времени стала наша колонна сильно растягиваться, чтобы подтянуть своих солдат, стал я громко вслух читать этот Указ, солдаты, чтобы услышать, быстро подтянулись. Все это происходило белой ночью, светло было, как днем. Немного погодя, небо заполыхало, потемнело, прямо над нами, видимо, на огромной вышине заходили вертикальные полосы. Они переливались от нас слева направо, значит, с запада на восток. Притихли и, задрав головы, взирали на это необычное явление нашей матери-природы. Все мы это видели впервые, продолжалось и тогда, когда наступило утро.

Наш замечательный медик, санинструктор Герасименко, сказал, что при таких длительных переходах из наших тел вместе с потом уносятся различные соли, без которых человек погибнет. Поэтому он сказал, чтобы мы на привалах пили крепко заваренный чай от пуза, на хлеб чтобы насыпали соли в палец толщиной. Обеспечил нам все это через ротного, который приказал старшине Петрову обеспечить всем этим и иметь запас на будущее, получив все, что нужно из батальона, мы их транспортом обеспечили, пусть раскошеливаются. А идти приходилось отрезками: передадут, что маршрут, допустим, 25 км, а прошли уж 40 км, а все конца нет. Солдаты и говорят: что-то ваши километры узкие, но длинные. А шли мы с одного фланга фронта на другой. И в этот день прошагали тоже около 70 км. Впервые наш батальон встал во второй эшелон. Поставили нас между двумя озерами по берегу речки, но позиций мы не занимали, а просто нам указали разделительные линии между ротами. Комбат Гнатенко Михаил Павлович собрал всех офицеров, сказал, что раз пришли к речке, всем хорошенько помыться, передохнуть, потом обед, краткие собрания. Итог операции командованием фронта, непосредственно маршалом Мерецковым, оценен очень высоко. Заключительный этап, включая марш, прошел очень хорошо, отстающих людей не было. Сразу это передайте своим сержантам и солдатам, потом подробно. Сейчас отдыхайте. Я попросился сходить через дорогу, где стояла рота, в которой командиром взвода был мой товарищ старший лейтенант Гоша Захаров. Он из Новосибирска, познакомились мы на курсах, привлек я его к соревнованиям по лыжам, участвовали с ним вместе в армейских соревнованиях в Алеховщине, причем очень успешно, завоевали общее командное первое место. Комбат мне сказал: для тебя что угодно, сходи навести своего друга, раз редкая удача. Своему взводу рассказал о том, что делать, и сказал, что сбегаю к другу, если что, то пошлите за мной, и побежал. Наш взвод отстоял от дороги метров на две сотни, и Гошина рота настолько же, но правее дороги. Не дошел я еще до дороги, остановились прямо передо мной две противотанковые пушки ЗИС-З, на студебеккерах забуксированные. Из кабины первой машины вышел