Юность на экране. Репрезентация молодых людей в кино и на телевидении - Дэвид Бэкингем

возраст» можно утверждать, что теперь она «стала женщиной», хотя в ее движениях нет ничего особенно сексуального – ни в тренировках, ни в самом танце. Ее интеграция в команду может быть воспринята как личное достижение или как вопрос соответствия традиционному определению женской сексуальности. Вписавшись в коллектив, Тони, кажется, «обрела силу» – хотя не совсем ясно, что это значит.

Критики много писали о том, что каст фильма состоит исключительно из афроамериканцев. Однако в фильме нет ни одного явного акцента на расовой принадлежности героев, не говоря уже о расизме или этническом неравенстве; несмотря на документальный характер фильма, мы не видим жизни героев за пределами общественного центра, а об их семьях и школах упоминается лишь вскользь. Молодые люди в фильме не больны, не находятся в «группе риска» и не представляют опасности для окружающих. Время от времени могут проскальзывать намеки на то, что внешняя обстановка не вполне безопасна, но в целом в общественном центре им ничего не угрожает.

На мой взгляд, это фильм о женском подростковом возрасте вообще, а не конкретно о подростковом периоде у афроамериканских женщин.

Обстановка и мизансцены фильма «Приступы» значительно отличаются от тех, что мы наблюдали в предыдущих фильмах: здесь нет ни мечтательных прерафаэлитских пейзажей, ни осознанных литературных или художественных отсылок. Тревожная загадочность фильма контрастирует с его простой мизансценой и документальным стилем. И все же, несмотря на оригинальность, репрезентация подросткового периода у девочек в «Приступах» имеет много общего с другими фильмами – особенно потому, что здесь также не дается простых ответов.

Заключение

Фильмы, которые я рассмотрел в этой главе, происходят из совершенно разных социальных, исторических и культурных контекстов. Они создавались в разных условиях – от финансируемого правительством возрождения австралийской киноиндустрии до задворок Голливуда и независимых артхаусных секторов в Британии, Новой Зеландии и США. Они были сняты в течение сорока лет, но их ретроспективный исторический охват еще шире. Это территория от австралийского буша 1900 года до пригородов Иллинойса 1970-х, или от колониальной Новой Зеландии 1950-х до современного афроамериканского района Цинциннати. Также фильмы, очевидно, очень отличаются по жанру и стилю: они включают элементы костюмной драмы, ужасов, комедии, художественного вымысла и документального реализма.

Однако во всех этих фильмах по-своему задается вопрос о девочках-подростках. При этом внимание направлено на «готические» темы сексуальности и подавление взрослыми, а в итоге – на болезни, массовые психозы и смерть. В разной степени и разным способом они стирают границы между реальностью и иллюзией. Некоторые фильмы основаны на реальных событиях, другие притворяются, что это так, но везде идет непрерывный спор о том, что реально, а что нет, и всегда есть ощущение, что за пределами действительности, которую мы видим, есть что-то еще. В каждом случае ищется ответ на вопрос, который остается неразрешенным: рассматриваются различные возможности, эксперты предлагают свои мнения, но ни одно из них не оказывается достаточно убедительным. Не только характер повествования, но и операторская работа и звуковое оформление представляют детство девочки-подростка как неразрешимую загадку, которая не просто необъяснима (особенно для взрослых и мужчин), но и наполнена чем-то тревожным и сверхъестественным.

Это не фильмы о «совершеннолетии», где дети становятся взрослыми или девочки становятся женщинами. Переход персонажей к взрослой жизни нестабилен и в большинстве случаев не может состояться или предотвращается. Подростковый возраст у девочек и развитие гендерной идентичности является постоянным источником потрясения не только для самих девочек, но и для взрослых. Эти девочки бросают вызов авторитетам: они беспокойны, часто по неясным причинам, и также сеют беспокойство среди окружающих. Они не превращаются в разумных, «правильных» взрослых женщин: действительно, зрелая женственность часто рассматривается в этих фильмах как нежелательное состояние фрустрации и подавленности (в то время как взрослая мужественность в основном маргинализируется или принижается). Даже сексуальная активность взрослых не выглядит как нечто желательное или приятное: во многих случаях она считается отвратительной или девиантной.

Таким образом, «совершеннолетие» в этих фильмах не обязательно чествуется как расширение возможностей и путь к освобождению – оно гораздо более амбивалентно и опасно. Девочки не принимают комфортную гендерную идентичность и не утверждаются в ней: напротив, идентичность остается текучей и нестабильной, зачастую неясной для самих девочек. Во всех отношениях эти фильмы бросают вызов (преимущественно мужским) рассказам о прохождении ритуала, столь привычным для подросткового кино: они высвечивают изнанку наших представлений о подростковом периоде и, более того, о природе взрослой жизни.

Примечания5

1. Название я позаимствовал у исследовательницы гендера Джудит Батлер.

2. О «Девственницах-самоубийцах» см.: Koehler (2017).

3. Morley (2015), и цит. по: Bradshaw (2015).

4. Критика идей Фрейда об истерии см.: Webster (1995).

5. Koehler (2017).

6. Я основываю разбор на «режиссерской версии» фильма, выпущенной в 1998 году.

7. Отдельно вышел в 1987 году как «Тайна Висячей скалы».

8. Aitken and Zonn (1993) и Keesey (1998).

9. Wild (2014).

10. Starrs (2008).

11. Rayner (2003).

12. Marsh (2010) and Laurie (2002).

13. McDonnell (2007).

14. Laurie (2002) подчеркивает несколько моментов, где фильм расходится с реальными событиями.

15. Bennett (2006).

16. Scahill (2012) предлагает «квир» – прочтение этого фильма.

17. Columpar (2002).

18. Backman Rogers (2012), Handyside (2017) и Monden (2013).

19. Kennedy (2010) и Smaill (2013).

20. Wessely (2015). См. также: Wessely (1987).

21. Существует ограниченное количество критики, но полезны статьи, см.: White (2017), Bradley (2018).

Глава 6. «Это – Англия»: взросление в тэтчеровской Великобритании

В ключевой сцене фильма Шейна Медоуза «Это – Англия» 2006 года скинхед Комбо, недавно вышедший из тюрьмы, созывает участников своей бывшей банды. Он произносит пламенную речь, пытаясь завербовать их в ряды крайне правой политической партии «Национальный фронт». Узнав, что у самого молодого парня в банде, Шона, отец погиб на Фолклендской войне, он взрывается.

Вот на чем стояла эта нация – на гордых мужчинах. Гордые, б…, воины! Две тысячи лет этот гребаный крошечный остров насиловали и грабили, люди… две гребаных мировых войны! Мужчины положили свои жизни за это. За это… и ради чего? Чтобы люди могли воткнуть свой гребаный флаг в землю и сказать: «Да! Это – Англия. И это – Англия, и это – Англия».

Произнося эти слова, Комбо указывает сначала на землю, затем на свое сердце и, наконец, на голову. Англия, утверждает он – это не просто территория, страна. Англия живет в сердцах и умах.

В другой сцене, когда Комбо приводит своих «солдат» (как он их называет) на собрание «Национального фронта», становится ясно, что идею Англии используют в интересах жестокого расизма. Именно расизм впоследствии заставляет их терроризировать азиатов в местном районе; именно на него ссылается Комбо, почти до смерти избивая