Мне приснилась война - Роберта Каган

– Я тоже соскучилась.

– Мы же близнецы. Ничто не может разлучить нас надолго, – сказала Мириам. – Я не могу больше злиться на тебя.

Наоми уронила корзинку, схватила Мириам и крепко обняла.

– Я так рада, что ты меня простила!

– Я разве сказала, что простила? Я лишь сказала, что больше на тебя не злюсь, – ответила Мириам. Но по тону ее голоса Наоми поняла, что сестра шутит. Мириам хихикнула.

Наоми рассмеялась в ответ.

Несколько секунд они помолчали. Мириам нагнулась и подняла корзинку Наоми. Протянула ее сестре.

– Я порвала с Эли, – шепнула Наоми на ухо Мириам.

– Почему бы тебе не отправить близняшек домой с Шошаной, чтобы мы смогли поговорить по дороге? – предложила Мириам.

– Отличная мысль, – согласилась Наоми. Она повернулась к Шошане: – Давай-ка ты пойдешь с сестрами вперед. Мы с тетей вас догоним.

– Да, мама, – сказала Шошана и взяла сестер за руки.

Мириам и Наоми подождали, пока Шошана с близняшками удалятся на безопасное расстояние, чтобы те ничего не услышали. Потом сами медленно пошли в сторону дома.

Мириам поймала руку сестры и ласково ее пожала.

– Я знаю, как тяжело тебе было расстаться с Эли.

– Кажется, это самое трудное, что я делала в жизни.

Мириам кивнула.

– Я правда любила его. И всегда буду любить. Но судя по тому, что происходило в моей жизни, Хашем нас не одобрял. Я нарушала его заповедь. И мне пришлось найти в себе силы порвать.

– Понимаю.

– Что еще хуже, у меня не было тебя, чтобы поговорить. Я была так одинока!

– Ты никому больше не рассказывала про вас с Эли?

– Никому.

– Это правильно. Лучше, чтобы никто не знал. Ты можешь доверять мне. Но в других людях не можешь быть уверена. Иногда друзья оборачиваются врагами. Люди, которым доверяешь, обращаются против тебя.

– Ты про Сару? Она моя единственная другая подруга.

– В общем-то, да. Нет, я не думаю, что она может тебя выдать. Но зачем испытывать удачу? Я имею в виду: у нее мало что есть, а у тебя всего вдосталь.

– Не понимаю, о чем ты.

– Прекрасно понимаешь. Ты красива, а она нет. Твой муж богат, а ее нет. Иногда люди бывают завистливыми.

– Мне кажется, в ней нет ни капли зависти ко мне.

– Но зачем подливать масла в огонь? Ты правильно поступила, что не поделилась с ней своим секретом.

– Думаю, да.

Повисла долгая пауза.

– Мириам, а ты никогда мне не завидовала? Я имею в виду, что некоторые вещи, которые ты сказала мне, когда разозлилась, меня напугали. Я не красивей тебя – мы выглядим одинаково. Честно говоря, я всегда считала, что это ты красивей. И… в общем… я хочу сказать… ты не завидовала богатству моего мужа?

– Иногда, но я люблю тебя, и моя любовь подавляла даже ту небольшую зависть, которую я испытывала к тебе. Ты моя сестра. Больше, чем сестра, – ты мой близнец. Мы как один человек. Что есть у тебя, есть у меня. Что есть у меня, есть у тебя. Вы всегда были добрыми и щедрыми ко мне и моему мужу.

– Я тоже тебя люблю, – сказала Наоми.

– И… кстати, ты всегда была красивей. Все, даже мама с папой, всегда так говорили. Только мой муж считает, что из нас двоих красивее я. И, пожалуй, только его мнение по этому вопросу имеет для меня значение, – улыбнулась Мириам.

– Я правда по тебе скучала! – Наоми крепко обняла сестру и долго не выпускала из объятий.

– Знаю. Я тоже, – ответила Мириам.

Глава 35

Вот как получилось, что Наоми и Эли пять лет не разговаривали между собой. Иногда они виделись на рынке или в синагоге. Но в этих случаях Эли быстро уходил.

Шошане исполнилось двенадцать, и Наоми видела, что она вырастет красивой девушкой. Но иногда она замечала в ней бунтовские черты Эли. В отличие от близнецов и матери, Шошане хватало смелости изредка перечить отцу, если она была в чем-то убеждена. Он ясно давал понять, что ему не нравится, когда Шошана задает вопросы или возражает. Но это ее не останавливало.

Умная и сообразительная, как Эли, Шошана горела желанием все знать. Желанием, которое не контролировала. И хотя Хершель всегда был к ней добр, их отношения стали напряженными. Наоми иногда задумывалась, не подозревает ли Хершель, что Шошана не его дочь, потому что они такие разные. «Может ли быть так, что Хершель знает про мой роман с Эли? Не мог ли кто-нибудь видеть нас и сказать ему? Вдруг он почему-то решил не говорить об этом со мной?» Эти вопросы постоянно преследовали Наоми. Однако она не сказала Хершелю ни слова и была рада, что он никогда не задавал ей вопросов.

Хершель не был понимающим. Он редко обращал внимание на чувства других людей и не скрывал, что из всех детей больше предпочитает Блюму. Хотя Шошана и Перл покорно с этим мирились, Наоми гадала, не обидно ли им в душе. Блюма была в точности как отец: крепкая, сильная, способная. По мере того как девочки росли, у каждой складывался собственный характер.

В пять лет Блюма, в отличие от сестер, уже обладала железным панцирем, защищавшим ее от любой боли. Никто, за исключением Перл, не мог проникнуть за стену, которую она вокруг себя возводила. Перл была полной противоположностью Блюмы. Она больше походила на мать: задумчивая, чувствительная, с мягким сердцем, заботливая и внимательная к окружающим. Но самое главное – она унаследовала от матери дар видеть странные, пророческие сны.

Повседневная жизнь в штетле, где росла Шошана, не устраивала ее. Домашние обязанности – печь, готовить, шить и ухаживать за садом – не приносили ей удовлетворения. Ей хотелось от жизни большего, и это постепенно становилось все более очевидно. Наоми поговорила об этом с Хершелем, объяснив, что беспокоится за Шошану. Единственное, что он сказал в ответ:

– Скоро она выйдет замуж, и у нее не останется свободного времени, чтобы сидеть и раздумывать, чего ей не хватает в жизни.

Наоми знала, что тяга к знаниям досталась Шошане от Эли, ее настоящего отца. Эли был ученым, исследователем, как и его дочь. Мириам понимала, что Шошана отличается от других детей в штетле, и не по своей вине. Шошана с отцом были как лед и пламень. Мириам жалела старшую племянницу. Она видела, что Хершель пренебрегает ею. Поэтому тетя Мириам дарила девочке особые подарки и много времени проводила с ней, расчесывая и заплетая Шошане волосы. Они не