Падшие ангелы: демонология средневековой Руси - Дмитрий Игоревич Антонов

узоры. Его головы иногда напоминали обезьяньи[420]. Рога бывали длинными, как иглы дикобраза, или раскидистыми, как у оленя, – короны развешаны на них, словно на дереве. На рога могли быть насажены, как на кол, дополнительные маленькие головы в коронах[421]. И все эти головы иногда венчали нимбы – знаки силы и власти, претензия на святость.

Но такое разнообразие царило в западном искусстве. В странах византийского круга все было по-другому. Откровение Иоанна Богослова не использовали во время богослужений (в отличие от католической службы, где его читали между Пасхой и Пятидесятницей). Апокалипсис не иллюстрировали, а толкований на него создали не так много, как в Европе[422]. Неудивительно, что на Руси в первые века после принятия христианства тоже не было изображений со сценами из Откровения.

Русские образы Апокалипсиса начали появляться в XV в. Это несохранившиеся фрески московского Благовещенского собора 1405 г. и написанная в конце века икона «Апокалипсис» из московского Успенского собора. На ней впервые появились все основные герои и мотивы видения: Блудница, Аваддон, саранча (прузи), зверь-Антихрист, убивающий пророков. А в середине XVI в. на Руси распространились лицевые Апокалипсисы. Некоторые из них опирались на западные образцы: гравированные листы Альбрехта Дюрера (Нюрнберг, 1498 г.), гравюры из двух изданий Библии Мартина Лютера, выполненные в мастерской Лукаса Кранаха Старшего (Нюрнберг, 1522 и 1534), или гравюры Питера ван дер Борхта (1592–1593)[423]. Но их не копировали, а очень вольно перерисовывали.

Антихриста изображали в таких рукописях много раз. Впервые он появлялся сидящим на троне – его обличали пророки (комментарии отождествляли их с библейскими Илией и Енохом; Откр. 11:3–12). Последний образ – низвержение в геенну (Откр. 19:17–21). На этом пути апокалиптический враг постоянно менял личины.

В сцене с Илией и Енохом Антихрист обычно выглядит как правитель в царских одеждах, с короной на голове. Он смотрит на пророков и прижимает к щеке руку, показывая скорбь. Это прельститель, который еще притворяется добрым царем. Однако за его плечами обычно стоят не только люди, но и бесы. Одновременно Еноха и Илию сзади атакует зверь – часто с длинным хвостом, а иногда с гривой, похожей на конскую[424]. Это тоже зверь-Антихрист, уже сменивший личину. На стенных росписях и миниатюрах, повторявших образы из Библии Лютера и Пискатора, этот зверь бывал похож на дракона – у него появлялись крылья и змеиный хвост[425].

Следующая сцена показывала семиглавого зверя (Откр. 13:2). Чаще всего он изображен дважды: сперва выходит из воды, а затем сидит на престоле. У него семь голов на длинных шеях, десять рогов, а светлое тело усеяно пятнами. Они могут превращаться в узоры, похожие на звезды или цветы с круглыми лепестками. А иногда тело зверя покрывают мелкие разноцветные штрихи, которые делают его пестрым[426].

Антихрист на троне – ему поклоняются люди, которыми руководят бесы. Пятнистый зверь выглядит «рябым», как описывали его средневековые авторы.

Миниатюра из Апокалипсиса XVIII в.

НИОР БАН. Бурц. 7 (1.1.36), л. 81.

На следующей миниатюре семиглавый дракон-дьявол передает зверю свою власть и силу. Зверь сидит на престоле, дракон стоит перед ним, а их головы сближаются, будто в зеркальном отражении[427].

Кажется, что с этого момента иллюстрации начинают точно следовать за текстом: у зверя семь голов и десять рогов, на которых видны небольшие короны. Такая фигура может повторяться еще на нескольких миниатюрах. Но вскоре облик Антихриста начинает меняться, а личины – чередоваться. На одном из следующих изображений семиглавый зверь превращается в одноглавого, вместо рогов появляется венец с круглыми шарами на тонких ножках, пятна исчезают. В заключительной сцене во главе дьявольского воинства снова оказывается человек, царь в короне (иногда сцена подписана: «Антихрист и вои его духом уст Божиих убиены будут»), а в огненное озеро тот же Антихрист падает уже как монстр-псоглавец[428]. Погибельный сын меняет облик через каждые несколько листов, а иногда и на каждой миниатюре. Чего не скажешь об его постоянных спутниках: драконе-сатане и одноглавом звере-Лжепророке[429].

К примеру, в одном Апокалипсисе XVII в. после композиции со скорбным царем и атакующим пророков монстром мы видим Антихриста в облике маленького семиглавого зверя с черными рогами, похожими на уши. Его хвост оканчивается змеиной головой. Вскоре этот зверь, уже с конским хвостом, восседает на троне, лицом к лицу с семиглавым драконом. При этом в верхней части той же миниатюры он выходит из моря, покрытый пятнами, без рогов, но с коронами и хвостом-змеей. А на следующих миниатюрах он превращается в красного одноглавого зверя с венцом из золотых «шариков»[430].

Как и в Европе, на некоторых русских миниатюрах человеческие и звериные элементы сливались в гибридные формы. У семиглавого монстра между «змеиными» мордами появлялась одна или несколько человеческих голов с рогами или вздыбленной прической[431]. Ф.И. Буслаев нашел даже иллюстрации, на которых одна голова оказывалась женской, с распущенными волосами[432]. Еще один гибрид иногда возникал в сцене с убийством пророков. Их умерщвлял не обычный зверь, похожий на льва или собаку, а фигура со звериной мордой, с дубиной в руках и с человеческой головой на животе[433].

Визуальная история Антихриста отразила те пути, которые прошла визуальная демонология в XVI–XVII вв. Гибридизация, пестрота, изменчивость облика – все это стало общим местом в изображении демонических созданий. Но Антихрист оказался настоящим королем метаморфоз. Неудивительно, что «сына погибели» то угадывали в реальных современниках – Лжедмитрии или Петре I, то описывали как новорожденного ребенка-монстра, покрытого пятнами. В каком обличии придет враг, оставалось только гадать.

* * *

В XVII в., период Смутного времени, а потом церковного Раскола, сама жизнь стала напоминать многим людям рассказы из апокалиптических пророчеств. Сперва цари и патриархи, Божьи помазанники и духовные владыки, утратили былой авторитет – они начали появляться в разных враждующих лагерях, конкурировать и проклинать друг друга. Затем патриарх Никон изменил русскую церковную обрядность, что – с точки зрения множества людей – было равносильно попытке уничтожить саму церковь. Общество все время оказывалось в кризисной динамике: внутренние и внешние войны, разбойничьи рейды казаков, бегство староверов от властей, бунты в Москве, походы Стеньки Разина, массовые самоубийственные смерти… Антихриста стали ждать с разных сторон – прежде всего противники московских царей, для которых современная им власть (Лжедмитрия, Василия Шуйского, Алексея Романова или Петра I) не была святой – а значит, в средневековых представлениях, оказывалась дьявольской. Пришел ли Антихрист или еще готовится прийти, как он будет выглядеть, что делать и с кем воевать – все это