Падшие ангелы: демонология средневековой Руси - Дмитрий Игоревич Антонов

стало заботить не только богословов, но и широкие круги людей, включая малограмотных крестьян.

Антихрист в образе одноглавого зверя с венцом на голове изображен внизу слева миниатюры. Правее в огне стоит царь в золотой короне – хотя надписи нет, вероятно, что это тоже Антихрист, уже в своей человеческой личине. В центре из огня выглядывает двурогий зверь – Лжепророк.

Миниатюра из Апокалипсиса XVIII в.

НИОР БАН. Бурц. 7 (1.1.36), л. 116об.

Изображения, на которых «сын погибели» без конца менял свои маски, подпитывали страхи. Лицевые Апокалипсисы и другие эсхатологические сборники создавали вплоть до XX в. Активнее всех это делали старообрядцы. Миниатюры в их рукописях становились все ярче и необычнее. Они наглядно показывали, каких ужасов следует ждать в любой день и любой момент. Эсхатологические страхи постепенно стали привычными. Позднее Средневековье с его идеями и образами продолжало жить и по-своему развиваться в старообрядческих общинах и в народной прицерковной среде.

Глава 5

На закате Средневековья

В Твери, в церкви Рождества Богородицы, что на Болоте, обращает внимание икона Страшного суда. В адском пламени среди грешников изображены, как это видно из имеющихся на иконе надписей, императоры Нерон, Диоклетиан, Юлиан Отступник, затем Ориген, Арий, Евтихий, Диоскор, «Лютор», «Калкин», «Волтер», «Гришка» (Отрепьев?), «Менелай» (?!) и др.

«Нижегородский листок», № 182, 1901 г.

В ожидании Конца времен

На одной из миниатюр в сборнике XVIII в. Христос посылает в ад необычных грешников. На уступе стоят люди со звериными головами, в длинных одеждах. Из их ртов вылетают брызги, а на головах вздыбились пряди волос. Внизу, в огне, сидят еще пять созданий – их волосы тоже стоят дыбом, зубы оскалены, а у крайнего видно крыло[434].

Хохлатые псоглавцы, отправляющиеся в ад, – еретик IV в. Арий и его «собор» (ученики). Из уст Христа исходит надпись, обращенная к древнему богослову: «Како ты мое Божество в тварь сведе» (Арий считал Христа не равным Богу Отцу, а сотворенным Им). Рядом текст поясняет, что еретики потеряли человеческий облик: «…быше же видения их сатанинъская, лица змиеобразна, от уст их черви исхождаху». Вместе со своим «наставником» ариане идут «в лютыя муки, идеже бе диявол съ бесы его».

«Брызги», вылетающие из уст еретиков, – это черви, а звериные головы – «змиеобразные» лица. Оскалившиеся рты иллюстрируют «скрежет зубовный», упомянутый в Евангелии (Мф. 25:30), – его описывали и изображали как отдельную адскую муку. Но в огне страдают уже не ариане, а дьявол и бесы. Если бы не крыло и не подпись, их было бы не отличить от звероподобных грешников.

Справа (от зрителя) бесы летят в геенну огненную, низвергаемые с небес. У некоторых видны хохлы, у других – рога, а у нескольких – звериные головы (у серого беса внизу – голова коровы). Слева от престола Судии Моисей ведет на суд неверные народы, а также грешников от православных греков и русских. Он схватил за длинную бороду первого из иудеев, указывая ему на Христа, в котором тот не признавал Мессию. Внизу иконы бесы пронзают копьями и трезубцами узников ада. Самый левый бес мехами раздувает огонь под грешниками, которые жарятся, подвешенные, как дичь, над костром.

Страшный суд. XVI в.

Сольвычегодский художественный музей, Инв. № СМ-347-Ж.

В рукописи десятки похожих миниатюр. Все они иллюстрируют видение Григория – визионерский рассказ о загробных казнях, которым подвергнутся разные нечестивцы после Страшного суда. Миниатюрист развернул «видение» в цикл крупных (во весь лист) изображений. «Гневливые и горделивые, завистники и злопомнители» свесили на грудь длинные языки; «жиды» с такими же огромными языками стоят на волосатых и кривых ногах («…языки их вне висяху, яко бешеным псом, ноги искривлены имуще, в кожи осли обличены…»). Император Диоклетиан, гонитель христиан, в образе коронованного гиганта лежит, скованный, в адском пламени (в «видении» говорится, что он ревет, как лев, и скрежещет зубами). Грешники не только соседствуют с бесами, но и уподобляются им.

Яркие демонические сцены начали распространяться на Руси во второй половине XV в. Традиционные сюжеты менялись, обогащаясь новыми деталями. Развивалась и визуальная демонология, постепенно завоевывая все новые пространства. Возникли первые изображения Апокалипсиса. Популярными стали крупные храмовые иконы Страшного суда. Вслед за фресками они показывали множество адских сцен: бесы гонят осужденных в ад; люди в разных национальных костюмах – «неверные» народы («татары», «турки», «немцы», «литва» и прочие), а вместе с ними и православные грешники готовы навеки отправиться в преисподнюю; на звере-Аде восседает дьявол с Иудой на коленях; в клеймах, кругах или пещерах ада демоны по-разному мучают своих узников, в зависимости от того, в чем те были виновны при жизни.

Во второй половине XVI в. на Руси появились лицевые Апокалипсисы. На множестве миниатюр они иллюстрировали историю Откровения Иоанна Богослова. Антихрист и Лжепророк, ангел бездны Аваддон, чудовищные прузи-саранча и другие монстры заставляют людей поклоняться ложному Мессии, убивают праведников, а затем летят в бездну, поверженные Христом.

Спустя еще сто лет, во второй половине XVII в., демонические образы буквально заполонили и храмы, и книги. Популярным чтением стали синодики. Изначально это были книги со списками умерших для поминовения. В XVI в. это уже литературные сборники с назидательными историями о смерти, грехе и раскаянии, посмертной участи душ. Как писала историк Людмила Сукина, на закате Средневековья синодики превратились в настоящую «беллетристику»[435]. А в XVII в. многие синодики стали иллюстрированными «путеводителями» по загробному миру. Все истории снабжали миниатюрами, как правило, в целый лист. На них демоны искушают, а потом терзают грешников; осужденные мучаются в огне, кипят в смоле и горят в огне, а змеи обвивают и пожирают их в преисподней. Некоторые синодики включали больше изображений, чем текстов, превращаясь в то, что мы назвали бы комиксом – одновременно страшным и увлекательным.

Появились и другие сборники с эсхатологической тематикой и яркими миниатюрами. Они показывали читателям бесконечные сцены ада. А образы Апокалипсиса постепенно переместились из рукописей в церковное пространство – на западной (а иногда и на южной, и на северной) стене вместо Страшного суда начали изображать конец времен и эсхатологических монстров.

Бесы не только умножались, но стали увеличиваться в размерах и меняться в формах. У них появлялись рога, птичьи и звериные лапы, дополнительные морды, языки в виде острых стрел, разноцветные перья и так далее.

Все это происходило по