Гендальев - Николай Секерин

читать. Он взял с собой «Искру жизни» Ремарка, «Шантарам» и сборник «Повести и рассказы» Достоевского.

Через час он был уже дома и, повозившись ещё какое-то время, обнаружил, что брать ему с собой больше нечего. Да и незачем. Теперь он должен написать письмо Оксане, которым объяснит своё исчезновение, расскажет правду и убедительно попросит забыть о себе, оставив в памяти лишь образ пропавшего без вести, или умершего человека.

Он решил, что напишет письмо и отправит почтой уже из Северграда, когда будет куплена путёвка на корабль. Гендальев включил компьютер и открыл редактор.

С чего начать? Немного подумав, он выключил редактор и достал стопку чистых листов из принтера.

Начать следует с того, что писать такие письма надо от руки…

«Здравствуй, дорогая сестра!

Вероятно, сам факт, что ты читаешь письмо от своего непутёвого братца, написанное от руки и посланное обычной почтой, заставил тебя насторожиться. Думаю, что ещё не дойдя до дома и не распечатав конверт, ты уже несколько раз звонила мне на мобильный и, обнаружив, что телефон выключен, пришла в ещё большее волнение.

Так не буду тянуть, Оксана – письмо это прощальное.

Пару месяцев назад, в клинике, где я проходил реабилитацию после теракта в суде, у меня обнаружили признаки рака мозга, и после долгого обследования, диагноз подтвердился.

Я не хочу проживать остаток жизни, обвешанный капельницами, облысевший от химиотерапии и вообще, не хочу больше возвращаться в эту клинику. Предвидя твои возражения по этому поводу, я и не стал тебе ничего сообщать.

Милая сестра, сейчас, я как никогда лучше понимаю жизнь. Я понимаю, что растратил своё время попусту. Как бы там ни было, а жизнь сама по себе слишком коротка даже и тогда, когда у тебя нет смертельного диагноза.

Сколько бы ни жил человек на свете, а этого всегда будет недостаточно, поэтому ловить момент нужно здесь и сейчас. И никогда нельзя забывать о том, что твоё время может закончиться прямо сегодня, сию минуту, как это произошло с несчастными, расстрелянными Волковым.

Оксана, я не хочу чтобы ты плакала и тосковала обо мне. Помни о том, что я мог бы быть уже мёртв, если бы не избежал, по непонятной случайности, смерти от пуль отчаявшегося адвоката-одиночки.

Я благодарен судьбе за то, что выжил и не расстраиваюсь от того, что скоро умру. Мне выпал шанс, который выпадает далеко не каждому – я знаю, сколько времени мне осталось и я посвящу это время тому, чего никогда бы себе не позволил, продолжайся моя жизнь в обычном ритме.

Сестра, я продал квартиру и уехал. Я уехал в своё последнее путешествие, и я не вернусь.

Люблю тебя, твоего мужа и сына.

Прощай»

Перечитав письмо, он сложил лист пополам и сунул в конверт. Оксанин адрес был записан у него в ежедневнике. Аккуратно заполнив конверт, он запечатал его и положил в чемодан.

***

На следующий день в назначенное время, он встретил Цыганского в конторе нотариуса. С собой у него были все документы на квартиру и паспорт.

– Так, ещё раз, Витя, – деловито затараторил Исхак. – Ты всё обдумал, всё однозначно?

– Да, деньги с тобой?

– Да, конечно со мной, – ответил Цыганский и тут же передал ему плотный конверт. – Двести, как договаривались.

Гендальев кивнул:

– Ну что, тогда пошли.

Помощник нотариуса проводила их в дорого обставленный светлый кабинет.

Нотариусом была женщина лет шестидесяти, в строгом костюме и с пышной причёской, напоминающей парик.

– Добрый день, заходите, присаживайтесь, – сказала она скрипучим голосом, – итак…

Через час доверенность была выписана, и они поехали на машине Исхака в квартиру Виктора.

– Я там всё необходимое собрал, билет на поезд купил, сегодня вечером уже уезжаю, – сказал Гендальев. – Ты не мог бы меня отвезти на вокзал?

– Да конечно, дружище, какой разговор? – после получения доверенности, Цыганский заметно приободрился.

Они поднялись в квартиру, и Виктор показал ему что, где, как. Юрист по продажам с жадностью осматривал помещения и едва сдерживался, чтобы не запрыгать от удовольствия. Что-то в его поведении начало тревожить Гендальева, но он, поглощённый мыслями о предстоящем бегстве от судьбы, предпочитал не заострять на этом внимания.

– Так, ну я могу тогда приехать ближе к отъезду уже, ты пока тут, наверное, один хочешь побыть. Попрощаться, так сказать… – сказал Цыганский.

– Нет! Я не хочу оставаться один, понимаешь, тут всякие мысли лезут в голову, всё сложно, ситуация так сказать… того…

Цыганский сочувственно кивнул:

– Понимаю…

– Давай лучше так сделаем: ты сейчас же отвезёшь меня на вокзал, и я сдам вещи в камеру хранения. А потом попрощаемся. Я погуляю остаток дня по городу.

Он придумал это спонтанно. Да, ему было очень тоскливо, но гуляя по улице всегда проще совладать с тяжёлыми мыслями.

– Как скажешь, друг, ты сегодня командир, – улыбнулся Цыганский.

***

Свой последний день в родном городе Гендальев провёл как в тумане. Бывший коллега отвёз его на вокзал, там он сдал вещи в камеру хранения, попрощался с другом и ушёл бродить по суетливым проспектам. Они условились с Исхаком, что после продажи квартиры, он сразу перечислит ему деньги на карту.

На вокзале он зашёл в туалет и посчитал все деньги, что у него были. Двести тысяч дал ему Цыганский, а от проданной машины оставалось ещё чуть больше ста тысяч. Стало быть, триста с лишним тысяч. Хватит на три-четыре месяца жизни в Северграде, но он, конечно, рассчитывал, что Исхак продаст квартиру раньше.

Гуляя по улице, Виктор зашёл в банк и положил триста тысяч на карту. Всё же так было спокойнее, по крайней мере никто его теперь не ограбит.

Побродив по центральным проспектам часа полтора, Гендальев проголодался и заглянул в кулинарию. Сидя за стойкой у витрины, он ел и смотрел в окно.

Все люди торопливо куда-то шли. Кто на работу, кто с работы, кто по рабочим делам, кто вообще, хрен знает за чем. Все они спешили, зло озирались по сторонам и недовольно косились друг на друга.

«А ведь все вы очень скоро умрёте!» – хотелось крикнуть ему. Кто-то раньше, а кто-то чуть позже, но обязательно, обязательно внезапно и не ко времени. И всем им очень повезёт, если это произойдёт неожиданно, и они не успеют задуматься о том, о чём он, Виктор Гендальев, вот уже неделю, не переставая, думает.

О том, что истратил, израсходовал впустую, выбросил на помойку всё время, что было ему дадено. На такую вот бестолковую, бессмысленную беготню. На