Гендальев - Николай Секерин

меня есть кое-какие личные сбережения, пока буду жить на них. Проведу, как положено, ликвидационные мероприятия по закрытию фирмы и поищу, наверное, новую работу среди знакомых. Мог бы потом и тебя, пожалуй, подтянуть, но раз ты сам не хочешь…

Нет, Гендальев не хотел. Жаль только, что «кое-каких личных сбережений» он для себя накопить так и не удосужился. Ну ничего, он продаст машину и будет жить пока на эти деньги. Зачем ему машина, в самом деле? Заодно здоровье поправит, будет больше пешком ходить и всё такое. А чем дальше заниматься? Да чем угодно, только ни в каком суде ноги его больше не будет.

Вслед за Цыганским, он сообщил о своём решении Лизе. И неожиданно для себя, зашёл дальше:

– И вот ещё что, Лиза. Прости, если это прозвучит грубо, или прямолинейно. Я думаю: нам надо расстаться.

– Я что-то сделала не так?

– Нет конечно. То есть, я хочу сказать…, ты понимаешь… во-первых, я больше не зарабатываю. Сейчас я продам машину, и деньги будут только убывать, а кем я будут дальше, я пока и сам не знаю. Ты молодая, красивая, но тебе уже пора думать о семье, если тебе она нужна. А тебе она нужна, я ведь знаю. И со мной у тебя никогда семьи не будет.

Она восприняла его прямоту хладнокровно, спокойно собрала свои вещи, он помог ей перенести сумки и усадил в такси.

А потом они попрощались и всё.

Всё то, что раньше казалось трудным, стало для него теперь обыденным и техническим. Жизнь, словно утратила все свои надуманные сложности и страхи. И всё это лишь потому, что оказавшись однажды на краю, побывав на тонкой грани, за которой следует смерть – он осознал всем своим животным началом, всем своим первобытным чутьём. Он осознал насколько всё хрупко и временно. И он не мог после этого продолжать отдаваться течению жизни по чужому сценарию. Ему больше не нужен пафос и воображаемое величие. Ему наплевать на мнение социума и «обычаи делового оборота». Остаток его дней будет принадлежать лишь ему и только ему.

Оксана, узнав о его решении, предложила ему переехать к ним в деревню и заниматься вместе с их семьёй сельским хозяйством. Он надолго задумался тогда и после паузы ответил:

– А, знаешь, может я так и сделаю, но чуть позже.

Потом они сидели втроём, пока четырёхлетний племянник спал в комнате, и обсуждали бессмысленность правоохранительной системы в том виде, в каком она существует. Всех их объединяло одно прошлое и одно решение: покинуть раз и навсегда, этот пиратский корабль.

– С другой стороны, – авторитетно вещал Александр, упёршись огромными локтями в столешницу, – совсем без юриспруденции ведь тоже нельзя. Преступники всякие, знаешь ли. Куда людям обращаться, когда их избили и ограбили на улице? И что потом делать с этими уголовниками, когда их поймали. Отпустить просто и всё? Идите с богом, ребята и не грешите больше. Как Лев Николаевич Толстой завещал, в своём непротивлении злу насилием.

– Нет, ну конечно, совсем без правоохранения нельзя, – сказала Оксана. – Но всё же, существенную часть можно было бы и упразднить. Взять хотя бы гражданское право. Все эти бесконечные суды между соседями, которых затопили, всякие эти бракоразводные процессы и прочее. Всё ведь это можно решать между собой, в порядке диалога.

– Можно, да невозможно, – возразил её муж. – Дело всё в людях, Ксюша. Как прикажешь договариваться с пьяным неадекватом, который просто берёт и бьёт в морду вместо извинений за то, что затопил. А бракоразводные… тут уж ничего не поделаешь, когда дело касается будущего ребёнка, дело здесь уже не личное, а общественное. Ведь если он вырастит не у того родителя, у которого следовало и получится в итоге очередное моральное чудище, гадить оно станет уже не только папе и маме, но и всем окружающим.

Гендальев усмехнулся и сказал:

– А что, если суд развёл, значит, он точно знает кто лучше? Да с матерями у нас оставляют всегда по умолчанию. Если мать конечно не алкоголичка какая. Здесь палка о двух концах, самовоспроизводящийся механизм. Правовая система бессмысленна и пуста, но она нужна всем, потому что люди не готовы жить самостоятельно. Им всегда будет нужно нечто, к чему они смогут обратиться и сказать: «объясни нам как нужно, пожалуйста». Им это нужно для того, чтобы в случае ошибки успокоить себя потом тем, что это им неправильно посоветовали. Это адвокат мошенник, это судья продажная тварь, это менты козлы. И так далее. Правда в том, что им просто нужен кто-то, на кого они могут валить вину. И нужен он им именно для этого и больше ни для чего. Допустим, система стала идеальной, каждый делает всё правильно и по справедливости. Вот приходит гражданин-истец в такую систему и говорит: помоги. А система берёт и помогает, делает всё как надо. И адвокат честный и судья справедливый и прокурор кремень. Всё этому человеку решили, подлатали его проблемы, а у него всё равно в жизни сплошное дерьмо. Как было, так и есть. Что ему тогда, этому человеку остаётся? Сказать: это я виноват? Я сам во всём виноват и я должен меняться? Никто к этому не готов, поэтому от каждого работника системы всегда ждут косяка, чтобы потом за этот косяк уцепиться и сказать: виноват он и вот вам факты. А если косяка не будет, то косяк надо придумать. А кому охота быть правильным и справедливым, если ты заранее знаешь, что тебя всё равно обгадят и назовут сволочью? Нет, система нужна, система нужна и будет существовать в таком виде, в котором она есть. И это общий, молчаливый выбор. Все участники гнилой системы одинаково гнилые, и всё что может сделать отдельно взятый человек, это поменяться в одиночку и вылезти из неё. Так, как это сделали мы с вами. И лишь когда в одно прекрасное мгновенье, в фантастическом будущем, это сделает постепенно хотя бы половина участников системы, – только тогда гниль развалится, и мы заживём по-новому.

Александр удивлённо смотрел на Виктора, Оксана дружелюбно фыркнула:

– Ну ни фига себе, какой ты у нас умный стал. Начитался что ли?

– Ладно, проехали, – отмахнулся Виктор.

– Так что насчёт переезда в деревню? – снова спросила сестра.

– Да пока, наверное, нет, – сказал Гендальев. – Я бы какое-то время в городе остался. А вообще мне мир повидать охота, попутешествовать. Я нашёл покупателя на машину, на следующей неделе надеюсь продать. После продумаю всё и махну на месяцок куда-нибудь подальше. И