Гендальев - Николай Секерин

продай. Сколько ты сказал, стоит, четыре миллиона? Продай за три, за два с половиной! Пойми, это моё последнее желание. Я хочу взять деньги и уехать. Я смотрел цены на океанские круизы, то, что мне нужно стоит полтора миллиона. Ещё пятьсот штук с собой на всякие попутные вещи. Всё что сверху, ты заберёшь себе. Продай, а? Продашь?

После этих слов, Цыганский как-то сразу изменился, в глазах появилась плохо скрываемая жадность.

– Виктор, всё равно неделя это слишком скоро. Меньше месяца вряд ли получится, даже если я её за два с половиной продам.

Гендальев упёрся локтями в пластмассовый стол и приблизил лицо к собеседнику:

– Слышь, Исхак, давай так сделаем, я на тебя выпишу полную доверенность. Генеральную, с правом получения денег, полностью. А ты найди мне сейчас бабок, сколько сможешь, а остальное переведёшь в течение месяца, как продашь, а?

Цыганский посмотрел Гендальеву в глаза. Взор его будто покрылся поволокой. Точно маску из прозрачной резины натянул, промелькнуло в голове у Виктора, но он тут же забыл об этом.

– Ну как бы, не знаю, – глухо произнёс Исхак. – Я может от силы смог бы тысяч двести найти, если срочно, а там, конечно, переведу после продажи. Только куда ты с этими деньгами подашься? Всё равно тебе не хватит на твой билет в этот, как его… океанский круиз.

Гендальев хлопнул в ладоши.

– Отлично! А я сразу на лайнер и не попаду, они же из нашего городишки, видишь ли, не стартуют. Мне сначала в Северград надо добраться, а оттуда уже дальше. Там все крупные порты.

Цыганский медленно покручивал кончиками пальцев солонку.

– Так что, мы сделаем это? – не унимался Виктор.

– А? Да, думаю да, – юрист по продажам вышел из задумчивости.

– Сколько надо времени, Исхак?

– Да можно хоть завтра, у меня что-то с моей новой работой не ладится, я, в общем, сейчас свободен по большей части.

– Ну и отлично! Я сегодня же разберусь с кое-какими делами, а завтра тогда идём к нотариусу. И двести штук, верно?

Цыганский потёр подбородок, думая снова о чём-то постороннем.

– Исхак?

– А? Да! Всё сделаем, да, завтра найду двести. Просто ошарашил ты меня своим известием, знаешь ли… насчёт рака.

Виктор снова махнул рукой.

– Ладно, не будем терять время, пойду сейчас домой, устраивать приготовления. Всё тогда, до завтра.

Он быстро встал из-за стола, и, похлопав на прощание друга по плечу, быстрым шагом устремился в сторону дома.

Первый шок прошёл, и все его мысли теперь были заняты этим главным приключением жизни. И пускай оно будет последним, главное – оно всё-таки будет. Он успеет это сделать. Успеет пересечь океан и побывать в неизведанных местах. Где, если повезёт, он и останется до конца…

***

После бесполезных врачебных похождений и необходимых трат на повседневные нужды за минувшие два месяца, от продажи авто осталось сто с лишним тысяч. Когда он получит ещё двести у Цыганского, ему с лихвой хватит на то, чтобы приехать в Северград, снять там временное жильё и договориться обо всём на предстоящий круиз. В интернете ему удалось выяснить, что рейсы отправляются один раз в два месяца и что стоимость составляет примерно полтора миллиона.

Пока Цыганский продаст его хату и вышлет деньги, он лучше погуляет там, в этом большом городе и заранее спланирует все организационные моменты, найдёт оператора и прочее.

Придя домой, он с ходу принялся собирать чемодан и пока был всем этим занят, вовсе забыл о своём смертельном диагнозе и о таймере с обратным отсчётом, каждую минуту отнимающим время от его стремительно закачивающейся жизни.

Таймер с обратным отсчётом…

Что есть жизнь любого человека, как не такой же в точности таймер? И почему для того чтобы в полной мере осознать это и почувствовать радость бытия, людям требуется что-то ужасное. Что-то, что отрезвляет как укол адреналина.

Гендальев сложил в чемодан три комплекта сменной одежды, пакет с нижним бельём, бритвенный станок и зубную щётку, а потом посмотрел на всё это и горько разрыдался.

Все чувства, переполнявшие его с того момента, как Дефлоренко объявил приговор, будто блокировались и он, безостановочно фантазируя, договариваясь и планируя своё последнее приключение, не давал себе ни минуты на то, чтобы сесть и как следует себя пожалеть. И тут вот, на!

Всё разом стало каким-то искусственным. Ему стало жаль свою квартиру, жаль привычный образ жизни, он бы вернулся даже на работу юристом, лишь бы кто-то сказал ему сию минуту: «Виктор, это всего лишь глупая шутка, у тебя нет рака мозга».

Но этого ему никто не скажет.

Всё, это действительно всё, и его жизнь подходит к концу. Так стоит ли суетиться и устраивать какие-то дурацкие приключения? Не лучше ли оставить всё как есть? Позвонить Оксане, рассказать всё от и до. Он же ничего ей не рассказывал, совсем ничего.

Сестра, конечно, примется его уговаривать лечиться, она ужасно расстроится, будет плакать. Потом он уговорит её, что лечиться не надо. Он продаст эту квартиру и просто проживёт с ними в деревне, сколько сможет. Ведь это тоже приключение, правда?

Он плакал и не мог успокоиться, всхлипывал, рыдал и тщетно старался пробить, забившийся соплями, нос.

Нет, он не станет звонить Оксане, он не станет отравлять жизнь своим единственным родным. Он просто исчезнет и постарается испытать что-то такое, что никогда бы не позволил себе испытать, не случись у него рак.

Глава двенадцатая. Бегство

На следующий день ему позвонил Цыганский:

– Здорово, старина, ты там не передумал?

– Нет, Исхак, всё в силе.

– Так, ну ладно, тогда слушай…

Он объяснил ему, что деньги получит завтра утром, потом они сразу пойдут к нотариусу и оформят всё, о чём договаривались. Виктор передаст ему все права на квартиру, фактически эта доверенность представляет собой акт дарения, ведь продав её, Цыганский имеет возможность взять все вырученные деньги себе. Да, разумеется, он сразу же переведёт их своему другу, оставив себе лишь заранее оговоренную сумму «комиссии».

– Договорились, Исхак, тогда завтра в десять утра встречаемся у нотариуса, – закончил разговор Виктор.

Он поехал на вокзал и взял билет на поезд до Северграда. Если завтра они закончат дела, то он сможет сразу же и уехать. Потом Гендальев прошёлся по магазинам и закупил продуктов. Остановившись возле стеллажа с книгами в супермаркете, он бросил в тележку, где уже лежали нарезанные колбасы и сыр, несколько томиков в мягкой обложке. Нельзя ехать в поезде и не