Гендальев - Николай Секерин

– Опять начитался, – констатировала Оксана.

– Да, наверное. В общем, план такой. Машина хорошая, денег получу достаточно, на год точно хватит, а там не знаю. Первым делом я хочу забыть все эти события, успокоиться хорошенько, а там разберёмся. Руки-ноги есть – придумаю. И очень уж хочется экватор мне пересечь морем…

***

Через неделю семья сестры уехала, и Виктор плотно занялся продажей машины. Дело это оказалось не таким простым. Все норовили сбивать цену до предела, искали недостатки и вообще, всячески трепали нервы. Он промыкался, таким образом, без малого месяц и, в конце концов, продал на двадцать процентов дешевле. Да и хрен с ним, денег к тому времени уже совсем не оставалось, так что выбирать не приходилось.

Он сделал генеральную уборку дома, выбросил гору хлама и уже собирался идти в офис туроператора, когда зазвонил мобильный.

– Алло.

– Добрый день, Виктор Васильевич, – раздался в трубке женский голос. – Это вас беспокоят из частной клиники, ассистент доктора Дефлоренко, Мария. Вам удобно сейчас говорить?

Он терпеть не мог подобных вопросов. «Было бы неудобно – не взял бы трубку, твою мать!» – в раздражении подумал он, а вслух сказал:

– Что?

– Владимир Викторович просит вас зайти к нему на приём, когда вам будет удобно, – пробормотала ассистент Мария.

– Зачем?

– К сожалению, не могу сказать, Виктор Васильевич. Доктор сам вам всё объяснит. Он лишь просил меня передать, что дело важное, касается вашего здоровья.

Гендальев решил не медлить и пришёл в клинику в тот же день.

Здесь всё было не так, как в муниципальных учреждениях. Никаких очередей в коридорах, бесплатные бахилы на входе, приветливый персонал. Здесь люди зарабатывали деньги открыто, а врачи оправдывали свои гонорары официальными бумагами, а не получали тайно конверты «за особое отношение». Так было гораздо честнее, нежели в среде показной бедности «бесплатных» медработников. Но Виктору всё равно здесь не нравилось. А ещё ему не нравилось, что сестра заплатила кучу денег за то, что он просто лежал здесь неделю и терпел тупые разговоры глупого деда, так и не узнав толком, что с ним не так.

Может быть, сейчас это станет известно?

Он стукнул два раза костяшками пальцев в белую дверь с толстым матовым стеклом и потянул ручку вниз.

– Добрый день, – поздоровался он с доктором. – Мне звонила ваша ассистентка.

Доктор встретил его добродушной улыбкой, блеснув модными очками, и тронул ладонью прилизанные набок волосы.

– Ах да, Виктор Васильевич, проходите, пожалуйста, присядьте, – он указал на обитый кожей офисный стул.

Гендальев сел и вопросительно уставился на врача.

Тот внезапно покраснел и в смущении закашлялся.

– Видите ли, Виктор, – пролепетал он, – вчера мы провели консилиум по вашему случаю, хм…

Гендальев молча смотрел на врача, чувствуя как засосало под ложечкой.

– Видите ли, – повторил Дефлоренко, отводя взгляд. – Мы пока не уверены, и я бы не хотел вас пугать, поэтому предлагаю вам повторно сдать анализы и пройти МРТ…

И он смущённо потупился.

***

Следующие два месяца Гендальев только и делал, что бегал от одного врача к другому, обильно внося при этом в кассу коммерческого здравоохранения свои последние, вырученные от продажи авто, деньги.

О путешествии по морям пришлось пока забыть. Кому нужно это сказочное путешествие, если там где-нибудь загнуться и сдохнуть? Нет, смотреть мир надо «находясь в полном сознании и здравом уме», как говорят нотариусы.

Виктор не готов был умирать. Особенно после того, что пережил. И он бегал от врача к врачу, покупал дорогие таблетки, оплачивал не менее дорогие процедуры.

– Рак мозга, – выдал ему в итоге Дефлоренко, набравшись смелости. – Мне очень жаль, Виктор Васильевич.

Он сидел в ступоре, тело одеревенело, в голове гудело.

– Виктор Васильевич?

– Да, я слышу вас, – глухо произнёс Виктор. – И сколько мне осталось?

– Ээ, видите ли, я бы не хотел вас обнадёживать, – проговорил мягким голосом доктор. – Однако, в наше время онкология это не приговор. Возможна ремиссия, к тому же при должном лечении…

– Я не буду лечиться, – оборвал его Гендальев. – Сколько я проживу, прежде чем свалюсь в постель как никчёмная, пропахшая говном, кукла?

– Ну что вы, я бы не стал так… – Дефлоренко запнулся. – Ну ладно, раз уж вы так ставите вопрос… я считаю, что минимум год, возможно даже два. Но, я всё же советовал бы вам…

– Спасибо, до свиданья.

Он ходил в эту сраную клинику два месяца, сдавал всякие анализы, обследовался, пил витамины и лекарства, истратил половину стоимости своей машины и всё это лишь для того, чтобы услышать от этого полупокера, что он обречён? Два месяца, лишних два месяца из оставшегося года, или двух.

Лечение… бля!

Быстрым шагом он двигался по жаркой улице и на ходу обдумывал, как распорядиться своим последним годом жизни. Всё вокруг стало абсолютно не важным, даже расстрел людей в суде, даже смерть Полуоткатова, всё перестало иметь значение. Важным для него остался лишь один этот год. И он проведёт его как надо.

Продать квартиру. Да, продать квартиру и отправиться в кругосветку. По пути высадиться где-нибудь в тропической стране и остаться там нелегалом. К тому времени, когда его попытаются выдворить, он уже умрёт. Он будет жить так, как ни стал бы жить никогда, если бы не рак мозга.

Ему даже стало немного радостно от этой мысли. Он достал из кармана мобильник и позвонил Цыганскому.

– Привет, Исхак, мне нужна твоя помощь. Ну и конечно, ты неплохо на этом заработаешь, надо встретиться…

***

– Рак мозга? – тупо переспросил Цыганский.

Они сидели на летней террасе пустого кафе.

– Да, Исхак, такие дела. Слушай, мне надо быстро продать квартиру. Ты ведь был у меня, помнишь её? Сколько на рынке за неё можно выручить?

Юрист по продажам тут же забыл насчёт рака мозга и преобразовался в опытного дельца.

– Четыре миллиона минимум, – сказал он. – Но это если продавать не спеша. За полгодика, думаю, продам за четыре – четыре двести.

Гендальев покачал головой:

– Долго, дружище, это очень долго. Ты слышал меня? Мне год осталось жить, я хочу продать квартиру в течение недели…

Лицо Цыганского вытянулось:

– В течение недели? А почему не в течение дня? Ты что, Витя, не знаешь, как квартиры продаются? Да одну только сделку зарегистрировать требуется двадцать дней, а прежде чем её регистрировать, нужно сфоткать, покупателя найти. Я понимаю, что ты особо этим не занимался, но элементарное то, каждый юрист должен знать.

Виктор отмахнулся:

– Исхак, ты понимаешь меня. Снизь цену до минимума, но