Гендальев - Николай Секерин

произошла страшная трагедия, вы оказались в эпицентре чудовищного террористического акта в здании суда. Много людей погибли. Вы чудом остались живы и потеряли сознание от нервного потрясения. Вас доставили к нам. Уже приехала ваша сестра и ваша девушка. Когда вы лучше станете себя чувствовать, мы разрешим им зайти. Пока вы находитесь в реанимационной палате.

Виктор слушал, раскрыв в удивлении рот. Какие-то обрывки уже начали проявляться в его памяти. Стрельба, автомат Калашникова, Полуоткатов… Полуоткатова больше нет! Его начальника убили! Его расстреляли из автомата на глазах у Виктора!

– Сестра приехала? – тупо переспросил он. – Но мы ведь не общаемся.

Врач усмехнулся:

– Ну, теперь видимо будете общаться. Ладно, Виктор, сегодня обойдёмся без посещений. Вы отдыхайте, сейчас вам сделают укольчик, спите. Завтра начнём постепенно приводить вас в норму. – И он сделал повелительный жест медсестре. Та тут же начала готовить шприц.

– Но… – начал было Гендальев, но доктор не дал ему возразить.

– Виктор, сейчас ваше состояние нестабильно, вы были в шаге от инфаркта. Укол не сильный, вы просто расслабитесь и поспите чуть дольше обычного.

– Повернитесь, пожалуйста, на бок, – ласково попросила медсестра.

Он механически повернулся и спустил трико. Что это ещё за трико?

– Меня что кто-то переодел?

– А? Ах, да, – ответил доктор. – Не беспокойтесь, у нас приличная больница, ваши вещи в сохранности.

Медсестра ловко воткнула в ягодицу иглу и сделала инъекцию.

– Вот и всё, – сказала она, прижимая проспиртованную ватку к уколотой заднице. – Держите.

Он перехватил ватку и повернулся на спину.

Доктор был уже в дверях:

– Отдыхайте. Сестра будет периодически к вам заходить, еду принесут. Что ещё… на вашей тумбочке установлена кнопка вызова, если что вдруг понадобится. Туалет, душ – персональные, в палате, – он указал рукой на две узкие двери напротив коек. – Зовут меня Дефлоренко Владимир Викторович, я ваш лечащий врач. Отдыхайте, до завтра.

И он вышел в больничный коридор. Медсёстры юркнули следом за ним.

Гендальев повернул голову к деду на соседней койке, собираясь что-то спросить, но веки налились свинцом и он провалился в сон.

***

Он уснул вечером и проспал до следующего обеда.

Когда он, наконец, проснулся, сильно хотелось в туалет. Гендальев встал и босиком прошёл к узкой двери. Выйдя из туалета, он заметил, что сосед по палате не спит.

– Здрасте, – буркнул Виктор.

– Доброе утро! – бодро улыбнулся дед.

На лице старика было выражение безграничного сострадания, и от этого общаться с ним совсем не хотелось. Он стал уже смутно припоминать события минувшего дня, но не испытывал ни малейшего желания обсуждать это сейчас с назойливым дедом.

Старикан, однако, давно покончил со всякими там правилами учтивости и точно не замечая, старательно отводимого от себя взгляда, заявил:

– Ну что, вы вспомнили что-нибудь?

– Вспомнил-вспомнил. А где же мои вещи, моя одежда?

– А, об этом не стоит беспокоиться. Это частная клиника, вас привёз сюда ваш коллега, приятный молодой человек такой, Исхак кажется, – дед почесал затылок. – Да, сначала вас вроде бы в муниципальную отвезли, но потом он приехал и перевёз вас сам сюда.

– Странно, – удивился Гендальев. Он не ожидал такой заботы от Цыганского.

В памяти отчётливо возникла картина страшной бойни в суде. Кровавые трупы в коридоре, автомат в руках Волкова. Почему он его не убил?

– А вы знаете, этот террорист оказывается, вообще всех людей расстрелял в суде, что были. Кроме вас, – будто прочитав его мысли, сказал старик. – По новостям вот сегодня сказали. Вообще всех перестрелял. Судей, секретарей, помощников, приставов, посетителей, простых граждан, юристов. Одного вас только оставил в живых. Такие дела.

– По новостям? – рассеяно переспросил Виктор.

Дед поднял брови и многозначительно указал дряблым пальцем куда-то вверх и в сторону:

– Да.

Виктор устремил взор, куда показывал дед и увидел подвешенный на стену большой ЖК телевизор. Он встал и подошёл к панели, пытаясь найти кнопку включения.

– Нет нужды, – сказал дед. – У меня пульт здесь, но мне запретили включать, когда вы не спите, надо чтоб доктор разрешил.

– Насрать мне, что вам запретили, – резко сказал Гендальев и требовательно протянул руку. – Дайте пульт.

Старик немного обиделся от такой дерзости, но видимо сделав скидку на моральное потрясение, недовольно что-то бормоча, сунул руку под подушку и вынул пульт.

– Вы не обижайтесь, – сказал он. – Но если врач спросит, почему я отдал вам пульт, вопреки его запрету, я скажу, что вы у меня его силой забрали.

Ничего не ответив, Гендальев нажал кнопку включения.

Тут же на экране появилась ведущая со скорбным выражением лица и принялась вещать трагическим голосом:

«Только что нам стали известны последние новости с места происшествия. По предварительным данным в живых остался лишь один человек, все остальные жертвы, общим количеством девяносто четыре, были убиты преступником. Напоминаем, что сам террорист после совершения своего чудовищного преступления, застрелился. Вся трагедия произошла менее чем за десять минут и прибывший на место отряд спецназа, обнаружил лишь труп убийцы…

А сейчас на связи наш специальный корреспондент, изучающий ситуацию возле здания суда. Вениамин, вы в эфире.

На экране появился специальный корреспондент Вениамин:

Ээ, да, Елена, добрый день, уважаемые телезрители. Да, действительно, то, что сейчас мне удалось увидеть просто ужасно, пожалуй, не будет преувеличением сказать, что этот террорист превзошёл все зверства доселе известные в мирное время. Просто так, на пустом месте, этот человек врывается в здание суда, расстреливает охрану у входа. После этого он хладнокровно срывает ключи с трупов охранников и запирает входную дверь изнутри. Вероятно, чтобы никто не смог сбежать, поскольку на окнах в здании везде установлены стальные решётки.

После этого, он расчётливо и жестоко убивает всех людей. Всех, за исключением одного человека, имя которого, в интересах следствия не разглашается…»

Дверь в палату распахнулась, и на пороге возник Дефлоренко. Первым делом, он подошёл к панели телевизора и уверенным движением, нащупав где-то сбоку кнопку, выключил.

– Я же сказал никакого телевизора, пока не разрешу? – недовольно зыркнул он на деда.

– Я отобрал у него пульт! – заорал Гендальев. – Какого хрена? Не понял?

Доктор сдержанным движением пригладил козлиную бородку, поправил модные очки и спокойным тоном сказал:

– Не нужно нервничать, Виктор Васильевич. И грубить мне тоже не нужно. Я вообще-то для вашего блага стараюсь.

– Да какого нах, блага?! Вы что тут психа из меня делаете? Я что, на принудительном лечении?! Немедленно включите телевизор!

– Виктор, – доктор продолжал говорить спокойно, но на лице его заиграли желваки. – Прошу вас, не надо так со мной разговаривать. Нет, вас за психа не считают, но согласитесь, что поведение