Гендальев - Николай Секерин

Внутри оградки всё густо заросло сорняком.

– Дааа. Любили вы своих родителей, – констатировала Лиза. – И я кажется, только сейчас поняла, что ты мне ничего о них не рассказывал.

Он не ответил. Да и что было на это сказать? В их семье не было принято поддерживать религиозные традиции. Что вообще было принято в их семье? Что такое эта, «их семья»? Когда родители погибли, ему и десяти не исполнилось, а Оксана никогда не думала о том, чтобы приходить сюда убираться и, склонив голову в скорбной позе, рассказывать этой земле и этим атрибутам старого как мир бизнеса о своих проблемах и нужде.

Чтобы вспоминать родителей, ей не нужно было ходить на какое-то там кладбище. И тем более это не было нужно Гендальеву в его разнузданной и избалованной юности.

Так и вышло, что были они здесь с сестрой за всё время, от силы раз пять. И всё это было ещё до его службы в армии.

Где-то среди частокола из крестов и невысоких деревьев притаилась птица. Птица издала возглас, почти как человеческий, сильно напоминающий гнусавую букву «а». Будто выкрикивала это из глубины своего птичьего горла, как если бы этот звук выстреливал из неё как из рогатки:

«…А!»

Ей вторила другая птица, словно пытаясь затмить это «…А!» своим, более хитрым мотивом:

«у…у-у-у…у-у-у…у»

«…А!»

Лиза прочитала надпись на памятнике:

– Гендальев Василий Иванович, Гендальева Алиса Анатольевна. Годы жизни… Они в один день умерли?

– Да, в автокатастрофе погибли. Отец любил быстро гонять и выпить.

– Ужас, – покачала головой Лиза.

Они помолчали и она спросила:

– Это он фамилию такую себе сделал, да? Ты что-то вскользь упоминал.

– Да, фанатом «Властелина колец» был в молодости и поменял. Мама за него вышла и тоже взяла эту фамилию. А Оксанка, сестра моя, поменяла потом на Гаврилову. Ту, что у отца была до Гендальева. Вроде как в знак своего отвращения к нему. Она его ненавидела, винила в смерти матери, что напился и разбились они из-за него.

«у…у-у-у…у-у-у» – пропела снова птица.

«…А!» – добавила вторая.

– Странно, – сказала Лиза. – Зачем было менять фамилию в знак ненависти к отцу, если Гаврилов это тоже его фамилия?

– Не знаю, наверное, чтобы выказать презрение к его взглядам на жизнь. Он когда поменял фамилию, считал что поступает оригинально. Не знаю, дура она. Всё равно в итоге вышла замуж и взяла фамилию мужа.

«у…у-у-у…у-у-у»

«…А!»

– Так почему ты всё-таки решил сюда сегодня приехать?

Гендальев ничего не ответил. Он и сам не знал ответа на этот вопрос.

– И жили они… не то чтобы долго и не то чтобы счастливо… зато умерли в один день, – пробормотал вполголоса Виктор, глядя на обосраный птицами памятник.

И неожиданно для себя добавил:

– Как все нормальные люди.

– Это ты о чём?

Он задумчиво пожевал губами и ответил:

– Да так, вспомнил кое-что… Ладно, поехали домой.

И, продираясь через колючки, они медленно зашагали прочь.

«у…у-у-у…у-у-у…»

«…А!».

Часть вторая. В этой же жизни

Что мы ждём всё время от нашей жизни?

Летом нам жарко, зимой – холодно. Когда идёт дождь – мы недовольны тем, что он идёт. Когда дождя долго нет – мы беспокоимся о том, что будет засуха. Когда мы работаем – мы недовольны этим, когда работы нет – мы недовольны безработицей.

Человек склонен изобретать себе причины для беспокойства, потому что иначе его жизнь теряет смысл. Издревле наши предки привыкли бороться за выживание. Их повсюду подстерегала опасность, и каждый день мог стать для них последним.

Зазевался и на тебе – саблезубый тигр уже отгрызает твою волосатую голову. Не умеешь быстро бегать и охотиться – тогда ты умрёшь с голоду. Племя не станет кормить того, кто ничего полезного для племени не делает. Тебя просто выгонят из стаи, и к вечеру твои кости будут обгладывать хищники.

Так было в древнем мире, и инстинкты прошли с нами сквозь тысячелетия.

Сегодня тебе не надо париться о том, как добыть еду. Мясо ждёт тебя на прилавках супермаркета, еда на любой вкус и возможности есть на каждом шагу. Ты не умрёшь с голоду даже если останешься без гроша – на помойке тебе всегда найдётся доля среди гниющих отбросов, да и от холода ты тоже вряд ли умрёшь. Зимой к твоим услугам теплотрассы, подвалы и прочие издержки гуманности. Главное не напиться так, чтобы не уснуть и не замёрзнуть на улице.

В общем, рай на земле давно наступил, но осознавать этого мы не хотим. Генетический код пробуждает в нас тягу к борьбе, и мы пытаемся придумать себе опасность и врагов в воображении, ибо в реальности их уже нет.

Ты ничего не ждёшь от своей работы, кроме денег. Деньги дают тебе доступ к благу, которое принято считать таковым. А если у тебя этого блага нет – стало быть, ты заслуживаешь презрения, ты жалок и твоя жизнь ничтожна. Тут то и реализуются твои древние инстинкты, и ты находишь объект для «преодоления».

Вот она – опасность! Вот она – причина тревоги! Теперь и я могу чувствовать себя полноценным элементом эволюционного процесса. Потому что подобно своим древним предкам, я тоже обеспокоен и полон страха. Только они (предки) боялись хищников и опасности быть изгнанными из стаи, что привело бы к смерти от голода. А я, в своей цивилизованной жизни, обеспокоен тем, что повысили цены на бензин, что потеряв работу, я останусь нищим и жалким, и что однокашники мои станут обо мне думать как о ничтожестве.

Я обеспокоен ставками по кредитам и отсутствием достойной машины. Я обеспокоен нестабильной ситуацией в стране, я обеспокоен тем, что на моих фотках в интернете недостаточно лайков.

И не важно, что вся эта тревога смешна и пуста. И не важно, что эта тревога не имеет ничего общего с опасностью и реальными проблемами. Важно то, что, испытывая это, я могу чувствовать себя настоящим, вовлечённым в общее большое дело. Выживание. На самом деле важно только это, всё остальное лишь декоративный фон, сложная обезьянья забава.

И большинство недовольных в корне своего рептильного мозга именно для этого и создают все эти причины для беспокойства и тревоги. Коль скоро реальной опасности нет – ты придумываешь себе опасность воображаемую, тем самым соблюдая издревле сложившееся правило Жизни: борись, выживай и размножайся.

Только вот люди, которые хоть единожды задумывались над истинной подоплёкой своих проблем, рано или