Гендальев - Николай Секерин

виду. Нет, к сожалению, сейчас такого нет, мы ведь ни в девятнадцатом веке живём.

Гендальев обречённо вздохнул:

– Послушайте, – он прочитал её имя на бейджике. – Алина, мне очень тяжело это говорить, мы с вами незнакомы. Но я даже не представляю к кому мне ещё обратиться. Это моя мечта, понимаете, детская мечта и я имею право её осуществить, потому что примерно через год я умру. Видите ли, в городе, из которого я приехал, у меня оставалась квартира, которую должен был продать мой друг и выслать мне деньги за неё. На эти деньги я собирался купить путёвку на кругосветку. Но друг этот меня кинул, вот, я… у меня рак, понимаете, Алина, у меня есть сейчас примерно двести пятьдесят тысяч и всё что я хочу сделать перед смертью, это пересечь океан на корабле…

Он говорил торопливо, сбивчиво, неосознанно, будто в бреду. Закончив свою внезапную исповедь, он скорбно уставился на свои руки и, вдруг опомнившись, вскочил, пробормотал извинения и быстро вышел из офиса.

Девушка печально смотрела ему вслед.

Вечером того же дня Виктор уныло сидел в съёмной квартире и разглядывал запечатанный конверт, который собирался отправить Оксане в день отплытия лайнера.

Что же теперь делать? Что?

Собственно, ничего другого не оставалось, как взять куда-нибудь простой тур самолётом, и никакого долгого путешествия кораблём по открытому океану, о котором он так долго мечтал.

Но было ещё кое-что, о чём он до этого не задумывался. Пустившись в длительный круиз по его полной стоимости, он тем самым обеспечил бы себя на ближайшие полгода полноценной жизнью. Однако позже, где он видел своё туманное будущее в странствиях по диким местам, средств к существованию у него уже не останется и как именно он будет доживать последние дни, он не знал. Гендальев не думал об этом, когда ждал свои два миллиона, ибо в его положении жизнь через полгода была очень даже отдалённой перспективой.

Теперь этот срок уменьшился в лучшем случае до одного-двух месяцев. Это ещё зависит от того куда он полетит и как именно будет там жить.

Его манила идея порвать свои паспорта, или сжечь их вместе с мобильником, пластиковой картой и прочими атрибутами цивилизации, после чего отправиться скитаться, охотиться и питаться дикими плодами.

Но он ведь не умел охотиться, а дикие плоды далеко не всегда бывают съедобными. Кроме того, для подобного бродяжничества сгодилась бы далеко не любая тропическая страна, и выбирать следовало между самыми, что ни на есть, государствами третьего мира. Где нет паспортного режима и прочих порядков по европейским стандартам.

В то же время, в подобных странах была и другая сторона медали. Его могли бы попросту пришибить на улице злобные негры, таскающиеся с детских лет с оружием наперевес, или же он вообще мог попасть в какую-нибудь дикую местность с хищными животными и ядовитыми тварями.

Он собирался обдумывать всё это в будущем, спокойно нежась в каюте океанского лайнера, попутно останавливаясь в разных странах и оценивая ситуацию на местности.

Теперь же, он был лишён этой возможности, и решить надо было здесь и сейчас. Потому что тур, который он завтра приобретёт и будет тем самым билетом в один конец и именно там, куда он прибудет, ему и предстоит осваиваться в качестве бродяги.

Неожиданно зазвонил мобильник.

– Слушаю, – ответил он.

– Алло, Виктор? – раздался приятный женский голос.

– Да, кто это?

– Виктор, это Алина, менеджер турфирмы. Вы оставляли свой номер, когда заполняли заявку…

– Ах да, конечно, здравствуйте, – торопливо отозвался он. – Вы извините за мою истерику. Нервы, знаете ли…

– Да нет, что вы, – сказала Алина. – Наоборот это хорошо, что вы сегодня открылись, потому что меня это сильно задело и, придя домой, я обсудила ваш необычный случай с мамой.

Повисла короткая пауза.

– Надеюсь, вы не будете обижаться, что я сделала ваше несчастье предметом семейного обсуждения?

– Что вы, – хохотнул Гендальев. – Какая мне уже, в сущности, разница, тем более, мы ведь незнакомы совершенно. Но вы хотели сказать что-то ещё?

– Гм, да. Видите ли, после того как я поделилась тем, что слышала сегодня от вас с мамой, неожиданно выяснилось, что мы можем вам помочь в вашем намерении пересечь океан на корабле.

– Неужели?!

– Я и не знала, – продолжила Алина. – Оказывается, у мамы есть знакомый, работающий на грузовом судне, который совершает регулярные рейсы через Атлантический океан в ЮАР, а иногда и дальше, через Индийский океан в Австралию и Новую Зеландию. Это конечно не развлекательное путешествие, там люди работают, да и условия, сами понимаете. Но вам ведь главное сам факт, верно?

Он аж подскочил на месте.

– Конечно, Алина, конечно!

– Ну, так вот, – сказала она. – Моя мама может помочь договориться со своим знакомым и вам выделят место на этом корабле. Думаю, той суммы, о которой вы сегодня упоминали, хватит на то, чтобы капитан дал такое разрешение.

***

Весь следующий день он потратил на встречи и разговоры с нужными людьми. Благодарности, что Виктор испытывал к этой милой девушке, не было предела. Он раз пятьдесят высказал ей самые тёплые слова, уговаривал взять деньги на подарок, но она не взяла ни копейки.

Он отдал капитану двести тысяч и у него ещё немного оставалось. Сняв всё без остатка с карты, он обменял последние финансы на международную валюту и, разломав ненужный теперь кусок пластика, выбросил.

Он перебрал все свои вещи и оставил, в конце концов, лишь самое необходимое, уместившееся в одну дорожную сумку, остальное он выбросил вместе с чемоданом в большой мусорный контейнер возле дома.

Капитан разрешил прибыть на судно за день до отплытия. Здесь ему покажут его койку в общей каюте, подпишут фиктивные бумаги, по которым он официально станет числиться палубным матросом и всё…

Прощай прошлая жизнь.

Апатия стала уже привычным состоянием. Всё происходило как во сне. Вот он, обычный человек провинциального города, десять лет работал и неплохо рос в карьере, и тут в считанные месяцы он прощается со всем, к чему привык, со всем, что психологи называют «зоной комфорта». И это происходит ежедневно, он перестал воспринимать стремительно сменяющие друг друга события как что-то из ряда вон выходящее. Хлёсткие удары судьбы сами по себе превратились в своеобразную «зону комфорта».

Он не воспринимал это осознанно. Всё, происходящее с ним в последние месяцы, шло как будто само. Он словно сидел сверху на каком-то невидимом звере и инстинктивно направлял его, то вправо, то влево, не соображая толком, что и как. Виктор сросся