Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

Журналисты Ческо Томазелли, Уго Лаго и Сальваторе Апонте 10 мая 1928 года (из архива Музея истории военно-воздушных сил в городе Винья-ди-Валле, Центра документации Умберто Нобиле)

По мнению Томазелли, для выполнения поставленных задач на корабль следовало взять достаточно мощное устройство и получить от норвежцев разрешение на его использование.

Нельзя исключать, а лучше даже сказать – весьма вероятно, что журналист знал о том, сколь далеко продвинулась технология коротковолновой радиосвязи на больших расстояниях. Благодаря этой технологии можно было бы установить прямую связь между арктической базой и Италией, что повысило бы конфиденциальность передаваемых журналистам сведений.

Также Томазелли просит все-таки взять в аренду наземную радиостанцию шахтеров, чтобы «журналисты, не имеющие отношения к экспедиции, не пользовались ею в ущерб нашим интересам»[472].

Соглашение между Королевским географическим обществом и Миланским комитетом об освещении экспедиции средствами массовой информации

Миланский комитет с готовностью выслушал предложения и пожелания Томазелли и передал их на рассмотрение Королевскому географическому обществу.

Уже через несколько дней, в письмах от 17 и 21 ноября 1927 года Артуро Андреалетти, секретарь Миланского комитета, согласовывал с Итальянским королевским географическим обществом «Проект» по передаче средствам массовой информации исключительных прав на информационную продукцию, а также фото- и видеоматериалы с целью финансирования экспедиции.

В соглашении затрагивались наиболее важные вопросы, поднятые Томазелли, и предусматривалось монопольное использование радиотелеграфной связи, которую обеспечивала радиостанция экспедиции, всего одним итальянским журналистом и сотрудниками пресс-службы, специально подготовленными для этих целей. Кроме того, в соответствии с соглашением, всем членам экипажа категорически запрещалось давать интервью и распространять новости[473].

Королевское географическое общество, разумеется, не смогло отказаться от предложений Андреолетти, потому что средства, полученные по договору передачи эксклюзивных новостей, помогли бы покрыть расходы на экспедицию, о чем написал и сам генерал в мемуарах 1930 года[474].

С другой стороны, Томазелли тоже признал, что полученные от печатных изданий денежные средства в размере 2 миллионов лир покрывали большую часть расходов на экспедицию[475].

Были сделаны и другие важные шаги.

В период между январем и апрелем 1928 года в ответ на настойчивые просьбы журналиста Нобиле ходатайствовал о призыве Томазелли на службу в качестве капитана альпийских стрелков, дабы взять того в экипаж дирижабля. Кроме того, уступив просьбам Джулио Барелла[476], административного директора газеты Il Popolo d'Italia и мэра Милана Эрнесто Беллони он взял и журналиста Уго Лаго с условием, что принимать участие в экспедициях на дирижабле два журналиста будут поочередно[477].

В то же самое время Королевские военно-морские силы изготовили для экспедиции усовершенствованное радиотелеграфное оборудование, обеспечивавшее связь как в длинноволновом, так и в коротковолновом диапазоне (подобная комбинированная система связи уже использовалась для передачи сообщений между сверхмощной римской радиостанцией Сан-Паоло и колониями)[478].

18 февраля 1928 года лейтенант-радиотелеграфист, обслуживающий радиостанцию Сан-Паоло, сообщил в центр управления связью Министерства ВМФ об успешном испытании приборов, изготовленных в Специи для арктической экспедиции. Приемочные испытания устройства, впоследствии взятого на борт воздушного судна, проводились на радиостанции Ченточелле в диапазоне волн 600, 900 и 40 метров[479].

Как несложно догадаться, это было главное радиоустройство дирижабля, подробное описание которого уже приводилось в моих предыдущих публикациях[480]. В ходе недавних исследований была найдена единственная из сохранившихся фотографий данного аппарата, хранящаяся в историческом музее города Винья-ди-Валле[481].

Единственная фотография бортовой радиостанции дирижабля «Италия», найденная автором в ходе исследований в музее истории военно-воздушных сил города Винья-ди-Валле, Информационном центре Умберто Нобиле

8 апреля был опубликован свод правил, регламентирующих использование радиотелеграфной связи при проведении экспедиции[482].

Приняв во внимание опасения Томазелли по поводу ситуации с радиотелеграфной станцией шахтеров Ню-Олесунна, Нобиле предпринял определенные меры для того, чтобы обеспечить надлежащее выполнение договоров по передаче новостей журналистам.

Во времена «Норвегии» радиостанция шахтеров уже существовала и очень пригодилась Амундсену, взявшему ее в аренду, чтобы установить связь между Норвегией и Италией[483]. Теперь же, когда в распоряжении путешественников был итальянский корабль «Читта ди Милано», оснащенный собственной мощной бортовой радиостанцией, способной напрямую поддерживать связь с Римом, шахтерская радиостанция могла стать проблемой.

Радиотелеграфная станция шахты Ню-Олесунна функционировала за счет старого и медленного «искрового» устройства[484] мощностью 1 кВт[485], передающего сигналы на средних длинах волн – 600 и 1000 метров. Она принадлежала находящейся в Олесунне компании «Кингс Бэй Кул Кампани», в собственности которой была и угольная шахта[486].

Эта радиостанция ставила под угрозу планы Томазелли, Corriere della Sera и Миланского комитета по привлечению инвестиций. В свое время угольная компания не дала Ричарду Бэрду разрешения на использование бортовой радиостанции, когда тот пытался долететь до полюса на своем «Фоккере» в 1926 году[487], поэтому необходимо было заключить соответствующие соглашения.

7 февраля 1928 года Нобиле при посредничестве итальянской дипломатической миссии в Осло, возглавляемой Карло Сенни, написал письмо в олесуннское отделение угольной компании, в котором просил сдать ему в аренду радиостанцию Кингсбея на срок проведения экспедиции[488].

Ответ компании был отрицательным[489]. Несмотря на это, Нобиле не отказался от своих намерений и еще долгое время продолжал вести переговоры, заручившись поддержкой итальянских и норвежских дипломатов. Он переформулировал просьбу. Теперь она состояла в том, чтобы компания не передавала «сведения, имеющие прямое или косвенное отношение к экспедиции, по собственной инициативе или по поручению третьих лиц, если на то не будет получено нашего разрешения»[490].

О причинах подобной настойчивости генерал рассказал Карло Сенни, послу Италии в Осло: «Как видите, задача здесь, по сути, состоит не в том, чтобы арендовать радиостанцию и пользоваться ею только в своих целях, а в том, чтобы по ней не разглашалась конфиденциальная информация, которую мы обязаны передавать журналистам во исполнение заключенных соглашений»[491].

Несмотря на то что Миланский комитет предложил угольной компании дополнительную плату в размере 10 000 крон, только чтобы та не распространяла сведения об экспедиции и не давала делать этого другим, компания осталась непреклонна[492].

На деле в договоре, заключенном в апреле 1928 года между Итальянским королевским географическим обществом и угольной компанией Олесунна и предусматривавшем использование материально-технических средств компании в районе Кингсбея, ничего не было сказано о радиостанции угольной шахты Ню-Олесунна[493].

Во время всех этих переговоров по поводу шахтерской радиостанции ни у кого не возникло мысли о том, какую роль она может сыграть